Самая страшная правда о ГМО

➡ Почему «мутанты» могут оказаться полезнее и безопаснее, чем «нормальные» организмы

«Защитим себя от пищи Франкенштейна!», «Освободим Россию от ГМО!», «Не дадим сделать из себя мутантов!» — дискуссия об опасности генетически модифицированных организмов не утихает вот уже два десятилетия. Однако в последнее время эта тема обсуждается в России особенно бурно. Спор дошел до высших эшелонов власти.

Генетически модифицированные организмы, они же ГМО, «мутанты»… Возможно, никогда еще вокруг научного явления не было такого долгого и массового противостояния.

Мир расколот на два лагеря. США, Канада и Аргентина уплетают трансгенные растения за обе щеки, засевая «мутантами» все новые миллионы гектаров. Европейские страны, и Россия вместе с ними, смотрят на ГМО как на врага рода человеческого и всячески стремятся это дело ограничить.

Война идет и внутри государств. По одну сторону баррикады большинство ученых. Их позиция такова: контролировать и проверять трансгенные организмы, конечно, нужно. Но маловероятно, что они несут какую-то серьезную угрозу. Нужно перестать паниковать и вкладывать больше денег в генную инженерию.

По другую сторону — экологические активисты и миллионы обывателей. По их мнению, ГМО — штука очень опасная. Наиболее яростные и последовательные борцы с «пищей Франкенштейна» уверяют, что трансгенные организмы насаждаются специально для уничтожения русского народа.

«Во многих зарубежных документах Россия фигурирует как страна с “экономически невыгодным населением”, а это означает, что население здесь не нужно и его будут уничтожать… ГМО, которые были созданы с помощью несовершенных технологий, приводят к нарушению обмена веществ, патологии внутренних органов, аллергии, онкологии и бесплодию. Всплеск вышеназванных заболеваний наблюдается в тех регионах и странах, где распространены продукты с ГМО»,— утверждает главный российский борец с трансгенами *лен Академии геополитических проблем Ирина Ермакова. Получается, правда, что истребление русских эти злобные американцы начали с того, что засеяли свои поля страшными растениями и вот уже сколько лет их поедают.

На государственном уровне Россия до последнего времени не проявляла ни особого энтузиазма, ни особой озабоченности внедрением ГМО в повседневную жизнь. Генетики работали в соответствии с неплохими в целом правилами и законодательством о биобезопасности. Среди собственных достижений у нас множество генно-инженерных микроорганизмов, но почти отсутствует опыт сельскохозяйственного применения высших растений.

А 23 сентября 2013 года вышло постановление правительства РФ № 839 «О государственной регистрации генно-инженерно-модифицированных организмов, предназначенных для выпуска в окружающую среду, а также продукции, полученной с применением таких организмов или содержащей такие организмы». Вполне приличное постановление, обязывающее всякий ГМО-продукт испытать, проверить на безопасность, занести в реестр и только после этого использовать. Страна вступила в ВТО, и мы больше не можем произвольно запрещать ввоз какой-либо продукции. Постановление должно было вступить в действие 1 июля 2014-го, но этого не случится. Темой заинтересовались политики самого высокого ранга.

В феврале законопроект о полном запрете любых продуктов, которые содержат генно-модифицированные организмы (можно понять и так, что содержат целиком), внесли в Госдуму несколько членов Совфеда. Затем уже президент на встрече с членами верхней палаты сказал, что Россия может защитить себя от ГМО-продукции, не нарушая обязательства перед ВТО.

И даже склонный к инновациям премьер Медведев в апреле так успокаивал делегатов Съезда сельских поселений России: «У нас нет цели развивать производство генно-модифицированных продуктов или завозить их в нашу страну. Мы способны кормить себя нормальными, обычными продуктами». Вскоре после этого по инициативе премьера исполнение прошлогоднего сентябрьского постановления о сертификации ГМО перенесли на три года. Мотивировка: не готовы — нет норм, недостаточно лабораторий. И загадочная оговорка: мол, даже когда постановление вступит в силу, это не будет означать, что в стране разрешат использовать генно-модифицированный материал. А зачем же тогда проводить сертификацию?

Видимо, красный или по крайней мере желтый свет ГМО, включенный на самом верху, стал реакцией на общественное мнение. И как обычно, в трагифарс этот вопрос стал превращаться стараниями фракции ЛДПР, которая в середине мая предложила поправку в статью 205 «Террористический акт» УК РФ. Поправка делает отягчающим обстоятельством использование «микробиологических и биологических агентов», под которыми подразумеваются ГМО. Сроки по этой статье очень большие. Таким образом, вопрос из сферы науки или рыночного регулирования стал перемещаться в уголовную плоскость.

У противников ГМО всегда есть в запасе убийственный аргумент: оппонентов можно обвинить в лоббировании интересов западных корпораций, получающих прибыль от продажи трансгенных семян (самые крупные производители — Monsanto и Bayer). «Вы агенты Запада!» — дальше спорить не о чем, противник повержен. Поэтому расспросить об опасности, которую несут ГМО, мы решили ученого, находящегося несколько в стороне как от внутрироссийской дискуссии, так и от рынка трансгенной продукции. Это доктор биологических наук Александр Ермишин, заведующий лабораторией в Институте генетики и цитологии НАН Беларуси. По его словам, белорусский рынок слишком мал для западных фирм, производящих ГМО, поэтому пока они не сотрудничают. Зато у них в лаборатории есть технология проверки продуктов питания на наличие трансгенов.

Помимо своей основной темы — генетики картофеля — Александр Ермишин занимается проблемой биологической безопасности. В частности, он автор нескольких книг о генно-модифицированных организмах.

— Вы так ратуете за ГМО — может, вы подкуплены какой-нибудь фирмой типа Monsanto? — интересуемся мы.

Ермишин хохочет в ответ.

— Из ваших работ следует, что трансгены не так уж и опасны. Так ли это?

— Именно так. Более того, в некотором смысле они безопаснее обычных.

— Как же это так получается?

— Ни один обычный сорт не проходит такой тщательной проверки на безопасность, как это делают с трансгенами. Но с точки зрения обывателя, раз кто-то где-то сказал, что ГМО опасны, значит, нет дыма без огня. К сожалению, так было всегда: и кофе в свое время приняли в штыки, а против внедрения картофеля и вовсе боролись не на жизнь, а на смерть. Со временем все станет на свои места и практически на все продукты придется вешать пресловутую ГМ-метку, так как большинство сортов сельскохозяйственных растений будут генно-инженерными. Прогресс, равно как и рост населения планеты, не остановить.

— Получается, вы сторонник ГМО?

— Да никакой я не сторонник! Просто нормальный человек, который немножко разбирается в генетике, селекции, растениях и в общем и целом знает историю науки.

— Большая часть европейцев по-прежнему очень настороженно относится к трансгенам. Что их так смущает?

— На мой взгляд, никаких рациональных причин для отторжения продуктов генетической инженерии нет. Это психология. Когда первые семена ГМО появились в Европе, там в полном разгаре был скандал, связанный с коровьим бешенством. А потом еще в мясе кур обнаружили диоксины. В итоге доверие к службам, обеспечивающим безопасность продуктов питания, было сильно подорвано. К тому же ГМ-продукты были именно американскими, а многие европейцы скептически относятся ко всему, что связано с американским образом жизни.

— То есть страх европейцев иррационален?

— Те многочисленные опасности, связанные с ГМО, о которых пишет пресса, мягко говоря, не подтверждены научными фактами. В конце концов, имеется многолетний опыт безопасного потребления ГМ-продуктов в США. А американцы, знаете ли, очень переживают за свое здоровье.

Из-за негативного отношения к ГМО европейцы многое потеряли. Были прекращены или заморожены перспективные разработки. Многие ученые вынуждены были сменить работу или даже покинуть страну. В то же время в США доходы биотехнологических компаний продолжали расти.

Но и в Европе все не так уж однозначно. Характерный пример: в свое время в Швейцарии состоялся национальный референдум о современной биотехнологии. Вопрос стоял о полном запрете на использование и создание ГМО. На страницах газет и журналов, телевидении, многочисленных конференциях шли бурные дискуссии. Нобелевские лауреаты на глазах всей страны поедали ланчи, приготовленные из генетически модифицированных продуктов, чтобы убедить население в их безопасности. А что было делать? Ведь последствия запрета генно-инженерной деятельности были бы аналогичны тем, что постигли в свое время Советский Союз в результате гонений на генетику и кибернетику: разрушение научных школ, безработные ученые, технологическая отсталость страны…

— И каковы были итоги референдума?

— К счастью, восторжествовал здравый смысл: более двух третей населения проголосовали против запрета генно-инженерной деятельности, хотя поначалу соотношение было отнюдь не в ее пользу. Настроения меняются, и европейцы стали относиться к ГМО гораздо спокойнее.

— Но были же довольно громкие исследования, которые доказывали, что ГМО могут быть опасными. Например, российский биолог Ирина Ермакова сообщает, что после употребления ГМ-сои ее лабораторные крысы становились бесплодными, болели и умирали в страшных муках. Недавно как раз попалась статья, где она уверяет: «Любые искусственные манипуляции с геномом приводят к образованию новых видов растений или животных с неизвестными свойствами, поэтому генетически модифицированные организмы (ГМО) по определению не могут быть безопасными». Как быть с этим?

— Ну, начнем с того, что человек всегда вмешивался в геном растений. В науке есть традиционные методы, которые подразумевают мутацию с помощью химии или радиации. А воздействием мутагена мы вносим в десятки, в сотни раз больше изменений в геном растений, чем при создании ГМО, причем это могут быть непредсказуемые изменения. Я смотрел недавно обзор: 2700 сортов растений в мире получены с помощью экспериментального мутагенеза. Практически все, что мы едим, в каком-то смысле генетически модифицированные организмы.

— Ермакова утверждает, что из-за трансгенной сои животные начинали болеть…

— Многие верят таким исследованиям. Та же самая Ермакова имеет статус доктора биологических наук и профессора. Звучит убедительно. Только вот докторскую диссертацию она защищала по высшей нервной деятельности — это к генной инженерии никакого отношения не имеет. А потом вдруг занялась борьбой с ГМО… Мои коллеги общались с ней, когда она приезжала в Минск. На следующий день они сообщили: «Этот человек генетику знает хуже, чем школьник третьего класса». У специалистов просто волосы дыбом встают от некоторых ее высказываний. Вот недавно прочитал: «У растений с измененным геномом совершенно иная физико-химическая природа». Тут даже комментировать нечего.

— Однако эксперимент она все-таки провела.

— Она это делала очень неумело: и уход за мышами не тот, и методика кормления неверная, а ведь это научный эксперимент, который требует высокой квалификации. Вот если вас попросить кормить мышей, вы получите те же результаты, что и Ермакова.

— У нее была контрольная группа.

— Смертность в контрольной группе была огромная, и это однозначно говорит о том, что уход был ненадлежащий. Опять же кормление — она кормила нескольких мышей с одного корыта. Так не делают. К тому же она кормила их сырой соей. Но ведь любая бабка в деревне знает, что бобовые надо вымачивать, варить длительное время, прежде чем скармливать тем же свиньям. Потому что там много всяких ферментов, антипитательных веществ, которые могут вызвать негативные последствия. А профессор Ермакова даже этого не знает.

P.S. Россия — страна с отличной генно-инженерной школой, наши ученые работают в биотехнологических компаниях по всему миру. От СССР осталась огромная база опытно-селекционных станций, находящихся в разных климатических поясах. В таких условиях мы просто обязаны быть мировыми лидерами по производству новых сортов генетически модифицированных организмов. Это хай-тек, это мозги, это мог бы быть суперпроект. Почему не так?

ГМОфобия

Интервью с Денисом Ребриковым — доктор биологических наук, директор по науке в ЗАО «НПФ ДНК-Технология», руководитель центра коллективного пользования «Генетический полиморфизм» отделения биологических наук РАН.

— Говоря о ГМО и генетике вообще, следует отметить в первую очередь, что общество относится к данной науке весьма настороженно, можно даже сказать, с подозрением. На ваш взгляд, почему это происходит именно с этой областью знаний, а не, например, с физикой?

Людям свойственно опасаться всего нового и неизведанного. Если в случае с физикой человек редко сталкивается с чем-то, что изучают современные физики, не считая, пожалуй, ядерной энергии, к которой отношение по-прежнему крайне настороженное, сколько бы политики ни объясняли, что это одна из самых экологически чистых форм добычи энергии. Человек не понимает что такое радиация, полагая, что это что-то кошмарное, от чего у него отвалятся ноги и вырастут огромные уши. Подобное происходит и с другими областями знаний, в частности, с генетикой. Люди часто не понимают — и это нормально, обыватель не обязан знать все глубины современной науки — происходящего и уходят в отрицание, говоря «нам страшно, давайте лучше этого не будет». Но прогресс не остановить, то, что открывают учёные, рано или поздно приходит в нашу повседневную жизнь. Постепенно люди привыкают к тем вещам, которые учёные им предлагают. Например, когда появились микроволновки, все их ужасно опасались, утверждали, что от этого излучения случается рак мозга и т.п. В конце концов, все себе купили эти микроволновки и сейчас уже вряд ли встретишь у обывателя убеждения, что это жутко вредно. Может быть, это и правда вредно, но всё равно все уже ими пользуются. То же самое и с мобильными телефонами. Когда они только появились — «это вредно, это рак мозга», потом опять все ими пользуются. Безусловно, люди привыкнут и к продукции современных биотехнологий, в том числе к ГМО.

— Что такое вообще гены, какова их функция?

Если в двух словах, то это своеобразная инструкция по построению живого организма. По этой инструкции организм живёт, развивается и, как бы странно это ни звучало, умирает, потому как смерть тоже записана в генах. Меняя гены, мы можем менять программу развития организма и получать какие-то изменения в его структуре и форме.

— Каким образом производится генетическая модификация?

Для начала отмечу, что изменение программы развития — это совершенно нормальный процесс эволюции для всех живых организмов, или, как модно говорить, живых систем. Собственно развитие вида идёт за счёт того, что программа построения конкретного индивида меняется по ходу эволюции. За счёт чего меняется? Ну, например, существует некоторый фоновый уровень изменения генетической информации. Все знают слово «мутация». Если говорить совсем просто, то мутация — это как раз и есть изменение генетической информации за счёт каких-то случайных процессов. Это не значит, что те организмы, которые мутируют, живут на радиоактивной свалке или всё время загорают на солнце. Нет, это нормальный естественный процесс. Каждый организм имеет свой уровень изменчивости. Эволюцией так всё устроено, чтобы скорость изменения организма соответствовала скорости изменения экосистемы. Какая-то часть наименее приспособленных организмов из экосистем просто исчезает. Это базовое свойство изменчивости живых систем, которое постулировал ещё Дарвин, говоря, что есть два двигателя эволюции — изменчивость и отбор наиболее приспособленных элементов, явившихся результатом изменчивости предыдущего поколения.

Эти особенности живых систем люди стали использовать ещё в древнейшие времена, отбирая те растения и животных, которые, как им казалось, обладали наилучшими свойствами. Ещё никаких специальных воздействий на организмы человек не производил, он использовал постоянно присутствующее эволюционное воздействие. Древние селекционеры, вероятно, вообще не очень отдавали себе отчёт в том, чем они занимались. Могу привести пример неосознанного воздействия на вид: в средней полосе России высевают самую мелкую картошку — её оставляют на семена, так как в пищу она малопригодна, — а в пищу идёт крупная. Уж не знаю, с каких это времён повелось, но я сам это наблюдал в деревнях. За несколько поколений получилось так, что картошка оказалась размером с горох (или грецкий орех, в лучшем случае), и люди по этому поводу возмущаются, но ведь они сами произвели такой отбор.

Далее, человек понял, что воздействуя на организм какими-то способами, например, излучением или химикатами, можно получать большее разнообразие за одно поколение, генетики стали использовать такой подход. Сравнить его можно с ковровой бомбардировкой — неприцельное воздействие на генотип. Те, кто выжил, получаются странными уродцами, но среди этих уродцев можно отобрать организмы со свойствами, которые мы хотим усилить (морозостойкость, урожайность и т.п.). Понятно, что такой подход случайным образом меняет программу развития и нам приходится проводить отбор среди сотен и тысяч экземпляров. Ещё есть вариант скрещивания разных организмов с полезными для нас свойствами.

Наконец, когда учёные разобрались, что же означают гены, за какую функцию они отвечают, и научились прицельно точно на них воздействовать, то получилась уже не ковровая бомбардировка, а высокоточное оружие, такая ракета, которой мы можем хоть в форточку попасть. Учёные стали менять отдельные гены именно прицельно, современная генетическая модификация выглядит именно так.

— А какими непосредственными преимуществами обладают такие технологии, зачем они вообще применяются?

Если сравнивать с более старыми способами воздействия, то всё понятно — «ковровая бомбардировка» могла выключить не только нужный нам признак, но и массу других. В принципе, это могло привести к негативным последствиям для создаваемого сорта или породы. Сейчас мы гораздо лучше понимаем, на что мы воздействуем и что мы меняем в живой системе.

Зачем это делается и в чём преимущества ГМО перед немодифицированными продуктами? Повторюсь, что все организмы, с которыми работает сельское хозяйство, являются генетически модифицированными, только не прицельным воздействием, а случайным, например, облучением или просто отбором из популяций — так или иначе, это выведенные сорта.

По сути, никакого смыслового перехода между тем, как генетики создавали сорта до 90-х годов прошлого века, и тем, как мы создаём их сейчас, не произошло. Там мы делаем случайный мутогенез, тут мы работаем прицельно. Результаты, т.е. новый сорт, мы получали одинаковые что тогда, что сейчас. Тем не менее, прицельное изменение позволяет нам за гораздо меньшее число итераций достичь желаемого результата.

Задачи, которые решают генетики сегодня, не изменились — повышение продуктивности, улучшение свойств с точки зрения культивирования (устойчивости к заболеваниям и др.). Весь этот набор как был верен для классической селекции, таким он и остался в случае генетической модификации. Просто сейчас мы это делаем эффективнее.

— Что можно сказать относительно опасностей применения такой методики? Скажем, почему на каждой второй упаковке в продуктовом магазине можно обнаружить надпись «не содержит ГМО»?

Понятно, почему производители это пишут. Потому что на данный момент, с точки зрения потребителя, это является признаком качества. Хоть это и не соответствует действительности. Во-первых, зачастую маркировка по ГМО никак не отражает наличие данных компонентов, так как контроль за наличием или отсутствием ГМО в основном ведётся не в лаборатории, а просто по документам, которые идут с компонентами. Если в паспорте добавляемого в продукт компонента не указано, что он содержит ГМО (и для всех, скажем, тридцати компонентов, из которых и состоит продукт, указано «не содержит»), то производитель имеет право написать, что он (продукт) не содержит ГМО. Но прямого-то тестирования никто не проводит, равно как и тестирования по компонентам! Так что кто знает, какой процент этих надписей соответствует составу?

Мы проводили подобные проверки, их регулярно проводит Институт питания РАМН, и оказалось, что существенная часть продуктов «без ГМО», на самом деле, ГМО содержит. Это не всегда является заведомой ложью производителя, он может просто не знать, что в каком-то из компонентов содержалась некоторая доля ГМО.

На сегодняшний день использование лейбла «без ГМО» – это как приучить человека к надписи «новинка», то есть просто маркетинговый приём. Если это работает, то по правилам бизнеса такие наклейки надо клеить везде.

— Хорошо, а что же тогда делать тем людям, которые по каким-то причинам (образовательным, религиозным, этическим и т.п.) вообще не хотят потреблять ГМО-продукты?

Документы, конечно, как-то коррелируют с действительностью, просто не дают полной гарантии. На надписи можно ориентироваться в подавляющем большинстве случаев. Но эти надписи, повторюсь, не следствие тестирования, а следствие кочевания данных из одной бумажки в другую. Вот предположим, что есть фермер, выращивающий зерно. Он знает, что на своём поле не использовал ГМО сорта. Но какой-то сосед эти сорта использовал, и случайно какой-то процент его посевов попал к первому. Первый же фермер продукцию не тестирует, он её собрал и написал «без ГМО».

Это чем-то похоже на надписи «не содержит холестерин», которые можно встретить даже на подсолнечном масле, где его в принципе быть не может. Это повышает продажи, это модно.

Как только, лет через десять, изменится психология потребителя, то все станут писать «pure GMO», это начнёт работать в сторону увеличения продаж, станет модно. И я уверен, что рано или поздно потребитель к этому придёт, потому что за этим стоит совершенно чёткое обоснование.

Стоит сказать пару слов и о том, почему ГМО продукция в подавляющем большинстве безвреденее того, что мы едим сейчас под лейблом «не содержит ГМО».

Условно, всю индустрию производства продуктов питания можно поделить на три сектора.

Первый — что-то раз в 10 дороже «Азбуки вкуса», т.е. продукты, которые выращиваются не промышленным способом. Микрофермы, выращивающие всё эксклюзивно, без подкормки, без опрыскиваний, с червяками, доказывающими натуральность и т.п. Поскольку такие технологии не масштабируемы, стоимость продукта достаточно высока. Это крошечный сегмент рынка, который всегда будет крошечным по понятным соображениям.

Второй — сельское хозяйство по модели, введенной 30-40-50 лет назад, условно классическая модель, что мы сейчас называем «натуральный продукт». Каким образом данная технология позволяет масштабировать производство? При помощи химикатов. Борьба с вредителями — инсектициды, борьба с сорняками — гербициды, химические удобрения и прочее. Известно и убедительно показано, что химикаты, используемые в таком хозяйстве, однозначно вредны для человека и для животных. Если мы потребляем продукты по старым «натуральными» технологиям, то мы едим и какое-то количество ядохимикатов. Вот пример с ДДТ, который лет 50-60 назад был распространённым и популярным инсектицидом. Лишь позже было показано, что те дозы, которые остаются на растениях, в первом-втором поколении оказывают очень плохое влияние на здоровье. Само собой, наиболее ядовитые варианты химикатов со временем запрещали.

Наконец, с чем мы имеем дело в случае ГМО? Мы имеем биологические, естественные способы борьбы с вредителями. Например, картошка, устойчивая к колорадскому жуку. Что генетика использует как альтернативу ядохимикату? Использует она белок, продуцируемый бактерией, в естественных условиях паразитирующей на колорадском жуке, если жук съедает часть растения с этой бактерией, то он погибает, и бактерия уже пирует на его трупе. Замечу, что этот белок, этот биологический токсин специфичен для данного вида жуков, он безопасен уже даже для близких видов. Человек может его ложками есть, и ничего не будет, обычный белок, можем его даже в спортивное питание для качков добавлять. Мы прицельно уничтожаем именно данного вредителя совершенно безопасным способом. Учёные идут дальше — заставляют белок нарабатываться только в листьях, а не в клубнях картофеля, которые мы едим.

Обратим внимание и на то, что часто можно слышать от людей, кричащих о вреде ГМО. Они говорят «вот как же так, вы встроили в ДНК картошки лишний ген, я его боюсь!». Геном картошки содержит порядка 25 тысяч генов, мы добавили ещё один. С точки зрения химической структуры он никак не отличается от остальных 25 тысяч. Нет никаких оснований предполагать, что именно этот кусочек ДНК будет вреден для человека или ещё кого-то. Любой учёный вам скажет, что если мы заранее не придумали кусочек ДНК, который будет нести вред, ничего опасаться не следует. Теоретически, для военных целей это можно сделать, например, на основе различных вирусов и т.п. Из картошки же мы не делаем биологическое оружие.

Ещё пример. Один из самых популярных вариантов борьбы с сорняками сегодня — гербициды. В случае ГМО они подбираются в паре со специальным ферментом, позволяющим данный гербицид переваривать. Таким образом, если растение содержит нужный фермент, то оно растёт, а если нет, погибает, так как данный гербицид токсичен для растений и только для растений. Для животных и людей он безвреден, по крайней мере, на сегодня иных данных нет. Можно утверждать, что эти гербициды намного безопаснее того, что используется в классическом хозяйстве.

То есть наш выбор — это выбор между однозначно вредными гербицидами прошлого поколения и значительно более безвредными современными ГМО-аналогами. Повторюсь, нет оснований считать, что встроенный нами ген чем-то опасен для человека или животных, если это не задумано специально.

— Просматривая регулярные обсуждения темы ГМО в интернете, можно встретить цитирование различных шарлатанов, паразитирующих на страхе широкой публики. Например, говорят про «опыты» Ермаковой и другие исследования, результаты которых скрываются вследствие мирового заговора корпораций…

Комментировать некорректные исследования сложно, они просто выполнены с очевидными методологическими ошибками. Научное сообщество устроено следующим образом: любой исследователь публикует свои данные в открытой печати. Если эти данные вызывают интерес и исследователь не находит явных ошибок экспериментатора, то на эти данные набрасывается целая толпа учёных. Ещё раз, если речь идёт о каких-то исследованиях, серьёзно меняющих нашу картину мира, то они неизбежно будут невероятно популярны.

К примеру, если некто говорит «вот раньше мы считали, что если бросить гирю, то она упадёт на пол, а у меня она летит наверх». Непременно среди огромного числа исследователей и энтузиастов найдутся желающие повторить эксперимент напрямую, с модификациями и т.п. В случае ГМО сотни и тысячи лабораторий и коллективов заняты их разносторонним изучением. Через какое-то время, если удивительные данные подтвердятся, вся печать будет заполнена экспериментами и материалами.

10 «фактов» о ГМО
" Popular Science"
Генетические модифицированные организмы стали наиболее спорными продуктами питания в мире. Но наука имеет на этот счет более четкую точку зрения.

Позднее в этом году Министерство сельского хозяйства США, возможно, одобрит Arctic Granny и Arctic Golden — первые сорта генетически модифицированных яблок, которые появятся на рынке. Хотя, вероятно, понадобится еще два года для того, чтобы эти нетемнеющие фрукты оказались на прилавках магазинов. По крайней мере, один производитель уже пытается снабдить свои яблоки этикетками «Без ГМО».

Надвигающаяся яблочная кампания является лишь последним залпом продолжающейся войны по поводу генетически модифицированных организмов (ГМО) — войны, которая становится все более спорной. В последние десять лет споры вокруг ГМО стали причиной распространившихся по всему миру волнений и актов вандализма в отношении урожая сельскохозяйственных культур. Подобные действия отмечались в Орегоне, в Соединенном Королевстве, Австралии и на Филиппинах. В мае этого года губернатор штата Вермонт подписал закон, в соответствии с которым он станет первым штатом в США, где будет требоваться этикетирование произведенных с помощью генетической инженерии ингредиентов; более 50 стран уже ввели подобные правила. Вот что сенатор штата Вермонт Дэвид Цукерман (David Zuckerman) сказал в интервью радиопрограмме «Democracy Now!»: «Как потребители мы являемся подопытными кроликами, потому что мы, на самом деле, не понимаем последствий».

Однако правда состоит в том, что ГМО интенсивно изучаются, и ситуация в этом деле выглядит более прозаично, чем можно предположить на основе поднятой в средствах массовой информации шумихи. Для создания яблок сорта Arctic биологи взяли гены у сортов Granny Smith и Golden Delicious, затем они были изменены на генетическом уровне для подавления вызывающих побурение ферментов, после чего они были вновь вживлены в ткани листьев. Это намного более точный способ, чем традиционным методы, состоящие из ручного опыления цветов в надежде получить плоды с искомыми свойствами. Биологи также внедряют гены для того, чтобы сделать растения устойчивыми к пестицидам и гербицидам; растения с подобными характеристиками доминируют на площади более чем в 170 миллионов гектаров пахотных земель во всем мире, где уже высажены растения, полученные с использованием ГМО. Ученые работают над такими сортами, которые будут устойчивыми по отношению к болезням, засухам и наводнениям.

Так чего же, собственно, следует опасаться потребителям? Для ответа на этот вопрос сотрудники редакции журнала Popular Science выбрали 10 из наиболее распространенных утверждений относительно ГМО и опросили по этому поводу примерно десяток ученых. Вот их коллективный ответ — особых оснований для опасений нет:

1) Утверждение: генетическая инженерия представляет собой радикальную технологию.

Люди занимаются манипуляциями с генами растений на протяжении тысячелетий, и с помощью селективного разведения они пытались получить желаемые качества. (Великолепный пример — существуют тысячи сортов яблок). Почти все наши продовольственные культуры были подвергнуты генным изменениям в той или иной степени. В этом смысле сами ГМО вообще не являются радикальными. Однако применяемая техника, действительно, существенно отличается от традиционного разведения растений.

Вот как это работает: ученые извлекают часть ДНК из растения, изменяют ее или делают ее копию, а затем вставляют ее в геном того же организма или другого образца. Это делается либо с использованием бактерий для внесения нового генетического материала, либо за счет внедрения крохотных металлических шариков с образцами ДНК в клетки с помощью генных пушек. Ученые не могут точно сказать, куда попадут эти чужие образцы ДНК, однако они имеют возможность повторять подобный эксперимент до тех пор, пока не получат геном с требуемой информацией в нужном месте.

Этот процесс позволяет работать с большей точностью. «Используя ГМО, мы имеем представление о той генетической информации, которую мы используем, мы знаем, куда она будет направлена в геноме, и мы в состоянии понять, является ли эти образцы аллергенами, токсинами и не могут ли они отключить какой-нибудь другой ген», — отмечает Пегги Лемо (Peggy G. Lemaux), биолог и специалист в области растений Калифорнийского университета в Беркли (University of California, Berkeley). — Но ситуация совершенно иная, если вы скрещиваете совершенно различные образцы с использованием традиционных методов селекции«.

2) Утверждение: ГМО слишком новы для нас, и поэтому мы не знаем, представляют ли они опасность, или нет.

Зависит от того, что вы считаете новым. Генетически измененные растения впервые появились в лабораториях примерно 30 лет назад, а коммерческим продуктом они стали в 1994 году. С того момента было опубликовано более 1700 исследований ведущих специалистов в области безопасности, проверенных равными им по уровню экспертами, в том числе пять пространных докладов Национального исследовательского совета (National Research Council), в которых основное внимание было уделено здоровью человека и окружающей среде. Сложившийся научный консенсус состоит в том, что существующие ГМО связаны с риском не в большей и не в меньшей степени, чем традиционные виды растений.

3) Утверждение: фермеры не имеют возможности повторно высаживать генетически измененные семена.

Так называемый терминаторный ген, способный сделать семена стерильными, не был утвержден патентным ведомством в 1990-е годы. Компании, занимающиеся семенами, действительно требуют от фермеров подписания соглашения, запрещающего повторное использование семян, и делается это для обеспечения ежегодных продаж, однако Кент Брэдфорд (Kent Bradford), специалист в области растений Калифорнийского университета в Дэвисе (University of California, Davis) считает, что крупные коммерческие сельскохозяйственные компании обычно вообще не занимаются сохранением семян. Кукуруза является гибридом двух линий одного и того же вида, и поэтому ее семена неспособны передать нужные качества следующему поколению. Семена хлопка и сои могут быть сохранены, однако большинство фермеров предпочитают этим не заниматься. «Качество семян ухудшается — туда примешиваются сорняки и все прочее, и поэтому подобная практика не является выгодной», — подчеркивает Брэдфорд.

4) Утверждение: нам не нужны ГМО — существуют другие способы, с помощью которых можно накормить людей на планете.

Сами по себе ГМО, вероятно, не смогут решить проблему питания на нашей планете. Однако изменение климата и рост населения негативно сказываются на поставках продовольствия, а генетически модифицированные зерновые культуры могли бы значительно повысить показатели урожайности. «ГМО — это только один инструмент для обеспечения продовольственной безопасности в мире, если население планеты к 2050 году увеличится на два миллиарда человек», — подчеркивает Педро Санчес (Pedro Sanchez), директор Центра сельского хозяйства и продовольственной безопасности Института земли Колумбийского университета (Columbia University’s Earth Institute). — Это не единственный ответ, и он не самый главным, однако он весьма полезен в нашем арсенале«.

5) Утверждение: ГМО вызывают аллергию, раковые заболевания, а также являются причиной возникновения других проблем со здоровьем.

Многих людей беспокоит то, что с помощью генной инженерии в пищевую цепочку встраиваются опасные протеины, особенно аллергены и токсины. Это разумная озабоченность: теоретически новый ген имеет возможность выработать протеин, провоцирующий ответ иммунной системы. Именно поэтому биотехнические компании проводят консультации с Управлением по контролю за продуктами и лекарствами (Food and Drug Administration) по поводу возможных пищевых продуктов и проводят масштабное тестирование на наличие аллергенов и токсинов. Подобные тесты являются добровольными, однако они общеприняты; если они не проводятся, то Управление по контролю за продуктами и лекарствами может заблокировать соответствующие товары.

В одном широко цитируемом исследовании, проведенном в 2012 году специалистами из университета французского города Кан (Caen), утверждается, что один генетически модифицированный сорт поставляемой компанией Monssanto кукурузы вызывает опухоли у лабораторных крыс. Однако это исследование было во многом дискредитировано из-за применения несовершенных методов тестирования, и в результате опубликовавшие его журнал был вынужден его дезавуировать. Недавно ученые из Университета города Перуджа в Италии опубликовали обзор 1783 тестов на безопасность ГМО; 770 из них выясняли их воздействие на человека и животных. Специалисты не нашли свидетельств того, что пищевые продукты с ГМО продукты являются опасными.

6) Утверждение: все исследования относительно ГМО финансируются крупными сельскохозяйственными компаниями.

Это просто не соответствует действительности. За последнее десятилетие сотни независимых экспертов опубликовали исследования, которые были проверены равными им по уровню коллегами. По крайней мере десяток медицинских и научных групп во всем мире, включая представителей Всемирной организации здравоохранения и Американской ассоциации содействия развитию науки (American Association for the Advancement of Science), заявили, что разрешенные для появления на рынке ГМО являются безопасными.

7) Утверждение: модифицированные зерновые культуры вынуждают фермеров использовать чрезмерное количество пестицидов и гербицидов.

Это утверждение требует проведения небольшого анализа. Два значимых ГМО занимают доминирующее положение на рынке. Первый позволяют зерновым культурам выделять протеин из бактерии Bacillus thuringiensis (Bt), которая является токсичной для определенных видов насекомых. Содержащие Bt зерновые культуры позволили значительно сократить зависимость от химических инсектицидов в некоторых регионах, отмечает Брюс Табачник (Bruce Tabashnik), энтомолог из Аризонского университета (University of Arizona).

Второй ГМО позволяет зерновым культурам противостоять воздействию гербицида под названием глифосфат, и поэтому фермеры имеют возможность более свободно опрыскивать свои поля, уничтожая при этом только сорняки. Использование глифосфата стремительно возросло в Соединенных Штатах с появлением этих ГМО в 1996 году. Однако глифосфат находится в списке наиболее слабых гербицидов из имеющихся в нашем распоряжении, а его токсичность в 25 раз меньше, чем у кофеина. Использование глифосфата снизило зависимость от более токсичных вариантов, в том числе от атрацина.

8) Утверждение: ГМО способствуют появлению супер-насекомых и супер-сорняков.

Если фермеры слишком полагаются на использование Bt или глифосфата, то в таком случае появление устойчивости к пестицидам является неизбежным, отмечает Табачник. Здесь начинает работать эволюция, и это аналогично тому, как антибиотики способствуют созданию более устойчивых бактерий. Эта проблема становится все более серьезной, и она может стать причиной возвращения к более сильнодействующим химикатам. Решение, по его словам, связано с использованием интегрированной системы борьбы с вредными насекомыми, которая включает в себя ротацию посевов. Подобный подход может быть использован в любых видах фермерской работы.

9) Утверждение: ГМО наносит вред полезным видам насекомых.

Частично оно уже опровергнуто. Найденные во внутренностях некоторых насекомых прикрепленные к протеину Bt убивают определенные виды насекомых. Для большинства насекомых поле, на котором используются Bt, более безопасно, чем то, которое было опрыскано убивающими без всякого разбора инсектицидами. Однако бабочки монархи производят те же самые протеины, что и вредоносные насекомые, против которых применяются Bt, а проведенный в 1999 году в Корнелльском университете (Cornell University) эксперимент показал, что если кормить их личинки листьями ваточника, покрытыми пыльцой кукурузы и содержащими Bt, то они могут погибнуть. Однако пять исследований, результаты которых были опубликованы в 2001 году, показали, что бабочки монархи не подвержены в естественных условиях воздействию токсичного уровня пыльцы с Bt.

Когда в 2012 году в статье специалистов Университета штата Айовы (Iowa State University) и Миннесотского университета (University of Minnesota) было высказано предположение о том, что устойчивые к глифосфатам ГМО несут ответственность за недавнее сокращение популяции монархов. Гербициды убивают ваточники (единственные источник питания для личинок) на зерновых полях, где они применяются, и рядом с ними.

10) Утверждение: Модифицированные гены распространяются на другие зерновые и дикорастущие растения, что негативно сказывается на экосистеме.

Первая часть этого утверждения, несомненно, может быть верной: растения все время обмениваются генетическими материалами с помощью пыльцы, в которой содержится их ДНК — это относится и к любым генетически измененным фрагментам.

По мнению Уэйна Пэрротта (Wayne Parrott), генетика из Университета штата Джорджии (University of Georgia) и специалиста в области растениеводства, риски, исходящие от соседних полей, являются относительно низкими. Для тех, кто не очень хорошо знаком с этими проблемами, следует сказать, что существует возможность сократить вероятность перекрестного опыления с помощью регулируемого использования полей, в результате чего их опыление производится в разные временные отрезки. (Фермеры, у которых рядом расположены органические поля и посевы с ГМО уже делают это). А если пыльца некоторых ГМО, тем не менее, переносится на соседнее поле, то она не обязательно может свести на нет его органический статус. Даже продукты питания, имеющие бирку «Не содержит ГМО», могут иметь 0,5% ГМО в своей сухой массе.

Что касается проникновения ГМО в дикие растения, то выживание их потомства частично зависит от того, содержится ли в его характеристиках адаптивные элементы. Гены, помогающие дикорастущим растениям выживать, могут распространяться, однако другие, которые, скажем, увеличивают содержание витамина A, возможно, останутся на низком уровне или вообще не смогут выжить.

Увеличение посевов с ГМО

В Соединенных Штатах фермеры высаживают все большее количество растений с ГМО с того момента, когда их семена стали коммерчески доступными в 1996 году. Кукуруза, хлопок и соя (вместе они занимают около 40% посевных площадей в Соединенных Штатах) являются тремя видами с наибольшей долей ГМО, и по каждой из этих культур во всех штатах генетически модифицированные растения составляли в 2013 году более 90%.

Обед в разрезе

Очень незначительная часть генетически модифицированных зерновых культур оказывается на наших тарелках, однако те, что попадают на наш стол, могут быть обнаружены примерно в двух третях переработанных пищевых продуктов, продаваемых в Соединенных Штатах. Генетически модифицированные бактерии и дрожжи также являются критически необходимыми для производства некоторых пищевых продуктов, в том числе многих сортов вина и сыра.

Сыр

Сычужный фермент является ключевым элементом при производстве сыров — особенно энзим под названием химозин (chymosin), содержащийся в сычужном ферменте, помогает сыру затвердевать. Традиционно сычужный фермент вырабатывается из стенок желудка теленка, однако от 80% до 90% твердых сыров в Соединенных Штатах, как следует из проведенных оценок, изготавливаются с использованием генетически модифицированных бактерий генома коровы, производящими сычужный фермент.

Кукуруза

Характеристики: Устойчивость к гербицидам, не подвержена воздействию насекомых

Общее количество в Соединенных Штатах по занимаемой площади: 85% устойчивых к гербицидам; 76% устойчивых к поражению насекомыми-вредителями.

Обнаружено: в переработанных пищевых продуктах, в том числе в крекерах и в крупах; в початках кукурузы; в корме для скота.

Хлопок

Характеристики: устойчив к гербицидам, не подвержен воздействию насекомых-вредителей

Общее количество в Соединенных Штатах по площади посевов: 82% — сорта, устойчивые к гербицидам; 75% — устойчивы к воздействию насекомых-вредителей.

Обнаружены: в переработанных пищевых продуктах, в том числе в приправах к салату; в кормах для скота.

Папайя

Характеристики: устойчивость по отношению к образованию кольцевой пятнистости

Общий урожай в Соединенных Штатах по площади: более 50%.

Обнаружено: в целых фруктах и в других продуктах.

Рапс

Характеристики: устойчивость к гербицидам

Общая посевная площадь в Соединенных Штатах: более 50%.

Обнаружено: в масле канолы; в переработанных пищевых продуктах.

Соя

Характеристики: устойчивость к гербицидам

Общая посевная площадь в Соединенных Штатах: 93%.

Обнаружено: в переработанных продуктах питания, в том числе в крупах и в хлебе; в пищевых добавках, в том числе в лецитине; в кормах для скота.

Тыква

Характеристика: устойчивость к различным типам вирусов.

Общая посевная площадь в Соединенных Штатах: 12%

Обнаружено: в целых овощах и в других пищевых продуктах.

Сахарная свекла

Характеристика: устойчивость к гербицидам

Общая посевная площадь в Соединенных Штатах: 95%.

В конечном продукте не остается модифицированных протеинов.

Обнаружено: в рафинированном сахаре.

Вино

Некоторые винные дрожжи подверглись модификации с целью удаления гистаминов, способных вызывать головную боль. Один из примеров — дрожжевой штамм ML01 в Соединенных Штатах, который также усиливает вкус и цвет.

Будущее ГМО: изменение генов

Наиболее распространенная сегодня технология ГМО, связанная с рекомбинированием ДНК, состоит в введении генов в клетки растений с помощью бактерий или специальных средств доставки, однако этот процесс включает в себя определенное количество проб и ошибок. Новый метод, получивший название редактирование генома, использует энцимы для вырезания определенной части ДНК для ее последующего удаления или замены. Это позволяет проводить более точные изменения генома растения. Ученые Калифорнийского университета в Беркли (University of California, Berkeley) уже работают над этим способом для создания устойчивой к вирусам кассавы.

Редактирование генома также дает пищу для новых дискуссий. Современные методы, применяемые в области ГМО, оставляют следы — например, части ДНК бактерий, использованных для вставки новых геномов. Энцимы, используемые при редактировании геномов, не оставляют подобных отпечатков, и поэтому в будущем генетически измененные растения будет сложнее определить при помощи тестов.

Сергей, статья интересная. У меня предложение - может быть подобную информацию размещать не в темах форума, а в разделе "Почитать"? Там ведь тоже комментарии принимаются. Да и информация не затеряется. Спроси у Шакти, можно так делать?

Генетическая модернизация: развеиваем мифы о ГМО

➡ Во вселенной стратегической компьютерной игры StarCraft внеземная раса зергов примечательна тем, что научилась усваивать генетический материал других организмов и преобразовывать собственные гены, меняясь и адаптируясь к новым условиям. Эта, на первый взгляд, фантастическая идея намного ближе к реальным возможностям живых организмов, чем кажется

Сегодня мы очень много знаем про ДНК: этой двухцепочечной молекуле посвящено более двух миллионов научных публикаций. Молекулу ДНК можно рассмотреть как текст, написанный с использованием алфавита из четырех букв (нуклеотидов). Совокупность всех нуклеотидов, составляющих хромосомы любого организма, называется геномом. Геном человека насчитывает примерно три миллиарда «букв».

Отдельные участки генома представляют собой обособленные гены — функциональные элементы, которые чаще всего отвечают за синтез конкретных белков. У человека около 20 000 кодирующих белки генов. Белки, как и молекулы ДНК, являются полимерами, но состоят не из нуклеотидов, а из аминокислот. «Алфавит» аминокислот, входящих в состав белков, насчитывает 20 молекул. Зная нуклеотидную последовательность гена, можно точно определить аминокислотную последовательность белка, который он кодирует. Дело в том, что все организмы используют один и тот же (с небольшими вариациями) хорошо изученный генетический код — правила соответствия кодонов (троек нуклеотидов) определенным аминокислотам. Подобная универсальность позволяет генам из одного организма работать в другом организме и при этом производить тот же самый белок.

➡ Естественная инженерия

Один из основных методов генной инженерии растений использует агробактерии и разработанный ими механизм модификации растительных геномов. Гены обитающих в почве агробактерий кодируют специальные белки, способные «протащить» определенную молекулу ДНК в растительную клетку, встроить ее в растительный геном и тем самым заставить растение производить нужные для бактерии питательные вещества. Ученые позаимствовали эту идею и нашли ей применение, заменив нужные бактериям гены на те, которые кодируют белки, необходимые в сельском хозяйстве. Например, Bt-токсины, которые производят почвенные бактерии Bacillus thuringiensis, абсолютно безопасные для млекопитающих и ядовитые для некоторых насекомых, или белки, придающие растению устойчивость к конкретному гербициду.

Обмен генами для бактерий, даже не родственных — очень распространенное явление. Именно из-за этого микробы, устойчивые к пенициллину, появились уже через несколько лет после начала его массового применения, а в наши дни проблема устойчивости к антибиотикам стала одной из самых тревожных в медицине.

➡ От вирусов к организмам

Естественной «генной инженерией» занимаются не только бактерии, но и вирусы. В геномах многих организмов, включая человека, есть транспозоны — бывшие вирусы, которые давно встроились в ДНК хозяина и, как правило, не принося ему вреда, могут «перескакивать» с одного места в геноме на другое.

Ретровирусы (такие как ВИЧ) умеют встраивать свой генетический материал прямо в геном эукариотических клеток (например, клеток человека). Аденовирусы не встраивают свою генетическую информацию в геномы животных и растений: их гены могут включаться и работать без этого. Эти и другие вирусы активно используются в генной терапии для лечения целого спектра наследственных заболеваний.

Таким образом, естественная генная инженерия очень широко используется в природе и играет огромную роль в адаптации организмов к окружающей среде. Еще важнее то, что все живые организмы постоянно подвергаются генетическим изменениям в результате случайных мутаций. Из этого следует важный вывод: по сути, каждый организм (если не считать клонов) является уникальным и генетически модифицированным по сравнению со своими предками. У него есть как новые мутации, так и новые комбинации существовавших ранее вариантов генов — в геноме любого ребенка обнаруживаются десятки генетических вариантов, которых не было ни у одного из родителей. Кроме возникновения новых мутаций, в ходе полового размножения в каждом поколении возникает новая комбинация уже существующих у родителей генетических вариантов.

➡ Проверено в опытах

Сегодня активно обсуждается безопасность пищевых продуктов, содержащих генетически модифицированные организмы (ГМО). Для продуктов генной инженерии, осуществляемой человеком, намного лучше подходит термин «генетически модернизированные организмы», так как генная инженерия позволяет ускорить те процессы генетических изменений, которые самостоятельно происходят в природе, и направить их в нужное человеку русло. Однако между механизмами генетической модернизации и природными процессами генетической модификации нет никаких существенных различий, поэтому вполне обоснованно можно считать, что производство ГМ-продуктов питания не несет дополнительных рисков.

Однако, как и любая научная гипотеза, безопасность ГМО нуждалась в экспериментальной проверке. Вопреки многочисленным утверждениям противников ГМО, этот вопрос очень и очень тщательно исследуется не первый десяток лет. В этом году в журнале Critical reviews in biotechnology был опубликован обзор почти 1800 научных работ, посвященных изучению безопасности ГМО за последние десять лет. Лишь в трех исследованиях возникли подозрения о негативном влиянии трех конкретных ГМ-сортов, но эти подозрения не оправдались, еще в двух случаях была установлена потенциальная аллергенность ГМ-сортов. Единственный подтвержденный случай касался гена бразильского ореха, встраиваемого в ГМ-сорт сои. Стандартная в таких случаях проверка реакции сыворотки крови людей, страдающих аллергией, на белок нового ГМ-сорта, показала существование опасности, и разработчики отказались от продвижения сорта на рынок.

Кроме того, стоит отдельно упомянуть обзор 2012 года, опубликованный в журнале Food and Chemical Toxicology, в который вошло 12 исследований безопасности употребления ГМО в пищу на нескольких (от двух до пяти) поколениях животных и еще 12 исследований на животных долгосрочного (от трех месяцев до двух лет) потребления ГМО в пищу. Авторы обзора пришли к выводу об отсутствии каких-либо негативных эффектов ГМО (по сравнению с немодернизированными аналогами).

➡ Скандальные разоблачения

Вокруг некоторых работ, якобы показывающих вред отдельных ГМ-сортов растений, возникают курьезы. Типичный пример, который очень любят приводить противники ГМО,— это нашумевшая публикация французского исследователя Сералини в журнале Food and Chemical Toxicology, который утверждал, что ГМ-кукуруза вызывает рак и увеличение смертности крыс. В научной среде работа Сералини вызвала бурные дискуссии, но не потому, что исследователь получил и опубликовал какие-то уникальные данные. Причиной было то, что с научной точки зрения работа была выполнена крайне небрежно и содержала грубые ошибки, заметные с первого взгляда.

Тем не менее представленные Сералини фотографии крыс с крупными опухолями произвели огромное впечатление на общественность. Несмотря на то, что его статья не выдержала объективной критики и была отозвана из журнала, ее продолжают цитировать противники ГМО, которых научная сторона вопроса явно не интересует, а фотографии больных крыс до сих пор показывают с экранов.

Научный уровень обсуждения потенциальной опасности ГМО в СМИ и в обществе в целом поражает наивностью. На прилавках магазинов можно встретить крахмал, соль и даже воду «без ГМО». ГМО постоянно путают с консервантами, пестицидами, синтетическими удобрениями и пищевыми добавками, к которым генная инженерия не имеет прямого отношения. От реальных проблем безопасности питания подобные дискуссии уводят в область спекуляций и подмены понятий.

➡ Опасности — настоящие и нет

Впрочем, ни эта статья, ни другие научные работы не пытаются доказать, что ГМО «абсолютно безопасны». На самом деле ни один продукт питания не является абсолютно безопасным, ведь еще Парацельс сказал знаменитую фразу: «Всё есть яд, и ничто не лишено ядовитости; одна лишь доза делает яд незаметным». Даже обычная картошка может вызывать аллергию, а позеленевшая содержит токсичные алкалоиды — соланины.

Может ли как-то измениться работа уже имеющихся генов растения в результате встраивания нового гена? Да, может, но от изменений в работе генов не застрахован ни один организм. Может ли в результате генной инженерии появиться новый сорт растения, который распространится за пределы сельскохозяйственных угодий и как-то повлияет на экосистему? Теоретически и такое возможно, но и это происходит в природе повсеместно: появляются новые виды, экосистемы меняются, одни виды вымирают, другие занимают их место. Однако нет оснований полагать, что генная инженерия несет в себе дополнительные риски для окружающей среды или для здоровья людей или животных. Но про эти риски постоянно трубят в СМИ. Почему?

Рынок ГМО в значительной степени монополизирован. Среди гигантов на первом месте стоит компания Monsanto. Разумеется, крупные производители ГМ-семян и технологий заинтересованы в прибыли, у них есть собственные интересы и собственное лобби. Но они зарабатывают деньги не «из воздуха», а предлагая человечеству прогрессивные сельскохозяйственные технологии, за которые производители голосуют самым убедительным образом — долларом, песо, юанем и т.д.

Основные производители и поставщики «органических» продуктов, выращенных с использованием устаревших технологий и, следовательно, более дорогих (но не более качественных) — тоже вовсе не мелкие фермеры, а такие же крупные компании с многомиллиардными оборотами. Только в США рынок органических продуктов составил в 2012 году $31 млрд. Это серьезный бизнес, и, поскольку органик-продукты не имеют каких-либо преимуществ перед ГМО, но обходятся дороже в производстве, рыночными методами конкурировать с ГМ-сортами они не могут. Вот и приходится посредством СМИ внушать доверчивым потребителям ничем не обоснованный страх перед мифическими «генами скорпиона», который и рождает спрос на дорогие и нетехнологичные «органик-продукты». Кроме того, противники ГМО, описывающие страшные опасности генно-модифицированных сортов, вырабатывающих белок B. thuringiensis, обычно забывают упомянуть о том, что препараты на основе таких культур или выделенных из них белков в «органическом земледелии» разрешены (и широко применяются). Как и натуральный навоз, который может оказаться источником кучи патогенных бактерий и прочей натуральной гадости.

➡ Немного политики

Сегодня генная инженерия — одна из наиболее изученных с точки зрения безопасности технологий. Она позволяет создавать более качественные продукты питания, уменьшить количество используемых на полях пестицидов и защитить окружающую среду (да, именно защитить: на полях, засеянных Bt-сортами, живет больше насекомых и птиц, чем на «обычных», которые приходится регулярно обрабатывать инсектицидами).

Но существует и еще одна причина «борьбы» с ГМО — исключительно политическая. Страны, значительно отставшие в сфере биотехнологий, пытаются найти повод не допустить более дешевые продукты из других стран на свой рынок. Впрочем, такая защита отечественных производителей от иностранной продукции имеет смысл только в том случае, если помогает выиграть время, чтобы развить собственные технологии до конкурентоспособного состояния. Если же этого не делать, есть серьезный риск отстать от мирового научного и технологического уровня. Навсегда.

➡ Крахмал и жиры без ГМО

Согласно ГОСТ Р 51953−2002 «Крахмал и крахмалопродукты», модифицированными называют крахмалы, свойства которых изменены (естественно, в лучшую сторону по сравнению с натуральным) в результате физической, химической, биохимической или комбинированной обработки. То ли по невежеству, то ли для красного словца обывателей часто пугают «генетически модифицированным крахмалом». Еще один распространенный ляп безграмотных журналистов — «трансгенные жиры». Так часто обзывают трансизомеры жирных кислот, или трансжиры. Ни к крахмалу, ни к трансжирам генетические методы прямого отношения не имеют.

Сергей, дублирую свое предложение. По что игонорируешь? Обиделся? Не нужно! Мы взрослые люди! Поцапались - помирились!
Ты размещаешь много интересной (и "длинной") информации. Мое предложение - может быть подобную информацию размещать не в темах форума (все-таки форум сродни SMS-общению), а в разделе "Почитать"? Там ее увидит бОльшее количество пользователей сайта (на форум ходит лишь малая часть), и там тоже можно оставить комментарии. Да и информация не затеряется. Спроси у Шакти, можно так делать?

Пищевые страхи

➡ Ароматизаторы идентичные натуральным

«Идентичный» означает, что в состав ароматизатора входят те же самые вещества, которые входят в состав натурального, природного аромата. У них те же физические, химические и биологические свойства. Поиски любого другого скрытого смысла в формулировке «идентичный натуральному» противоречат не только здравому смыслу, но и основам атомно-молекулярной теории.

Любой ароматизатор — это смесь нескольких душистых веществ. На сегодняшний день разрешено использование более 4000 таких соединений. Очевидно, с учётом возможных вариаций присвоение каких-либо индексов каждому ароматизатору технически невозможно. Поэтому безопасность ароматизатора оценивается по совокупности показателей составляющих его компонентов.

Кроме ранее упомянутых показателей для каждого душистого вещества рассчитывается PADI (possible average daily intake) — величина, показывающая, какое количество вещества человек теоретически может употребить в течение дня.

Какие выводы можно сделать из этого параметра? Возьмём один из наиболее часто используемых компонентов ароматизаторов — изоамил ацетат, встречающийся практически во всех фруктах, алкогольных напитках, мясных продуктах, даже хлебе и сыре. ADI для него составляет 3 мг/кг (210 мг для человека массой 70 кг). PADI составляет 25 мг, то есть в 8 раз меньше ADI и в 800 раз меньше NOAEL, количества, которое не вызывает вредного воздействия на организм.

Также как для глутамата натрия, для многих душистых веществ показатель ADI не определен. Это происходит в тех случаях, когда не существует объективных причин считать, что безопасное количество конкретного вещества в продукте (неважно натурального или добавленного искусственно) может превысить безопасную норму, иными словами вещество «самолимитируется». Как невозможно съесть пересоленную в 10 раз пищу, так мы не сможем съесть мармелад или выпить напиток, в котором душистого вещества больше, чем достаточно нашим органам чувств. Превышение не просто невкусно — оно неприятно. Ароматизатор невозможно «переложить», никто просто не купит такой продукт.

Хотя, конечно, даже для таких веществ можно найти вред, скармливая их насильно лабораторным животным или вводя внутривенно.

➡ Натуральные и искусственные

Часто мы смешиваем два разных понятия — пользы и вреда. Я ни в коем случае не хочу никого убеждать в полезности для здоровья Е-шек. В большинстве своем они так же беcполезны, как и безвредны. И это тоже связано с количественной стороной проблемы.

К слову о безопасности. Много ли «натуральных» продуктов может похвастаться таким уровнем контроля? Клюква, морошка и черника, в которых уровень «натурального» бензоата натрия в десятки выше допустимого не контролируются по данным показателям. Капуста и шпинат никогда не были бы допущены до нашего стола из-за многократного превышения уровня по E250 — нитрита натрия. Многие сорта сыра и ветчины не смогли бы попасть к нам на стол из-за превышения дозволенного законом содержания в них Е621.

Вы не знали, что многие натуральные продукты содержат Е-шки? Возможно, Вы даже не поверите, что подавляющее большинство Е-шек взялось именно из натуральных продуктов? По-настоящему искусственных пищевых добавок немного — несколько красителей, подсластителей и пара антиокислителей. Все стабилизаторы, эмульгаторы, загустители, усилители вкуса — это не только естественные компоненты нашей пищи, они в большинстве своем имеют не синтетическое, а вполне натуральное происхождение (глутамат натрия, к примеру, производят с помощью натуральных бактерий, даже не ГМО). Хотя это не имеет никакого значения, не происхождением определяются свойства вещества.

Почему же мы боимся фосфатов в колбасе и едим богатую фосфором полезную рыбу. Почему мы шарахаемся от оливок с глюконатом железа Е579, но едим полезные богатые железом яблоки? Встречаются даже люди, опасающиеся крахмала в майонезе.

➡ Всё натуральное полезно, всё синтетическое вредно

Я слышал про эту «теорию». Её придерживаются те, кто ни разу в жизни не слышал о растительных ядах и микотоксинах, об огромном количестве действительно опасных веществ, содержащихся в привычных натуральных продуктах. Конечно, обычно мы не едим такие большие количества, к примеру, мускатного ореха, чтобы отравиться миристицином, но случаи отравления мускатным орехом не такое уж и редкое явление. История полна примерами отравлений натуральным и полезным горьким миндалем. Но до сих пор нет ни одного случая отравления миндальным ароматизатором. Мы знаем, что при натуральном копчении образуется заметное количество сильнейшего канцерогена бензапирена, но почему-то считаем вредной «коптильную жидкость», в которой содержание бензапирена жестко лимитировано.

Мы боимся следовых количеств нитрита натрия Е250 в колбасе, забывая о том, что в полезный натуральный шпинат природа может добавить его в 50 раз больше, чем добавляет технолог мясного цеха. Сегодня мы почти забыли про ботулизм, а именно внедрение нитрита в качестве пищевой добавки спасло несчетное количество жизней, именно Е250 не даёт развиваться бактерии, производящей смертельно опасный натуральный нейротоксин.

Я сомневаюсь, что среди «натуральных» продуктов есть хоть один (разве что дистиллированная вода), который смог бы пройти тесты на безопасность, которые реально проходят продукты промышленного производства. Это не показатель вреда «натуральной» пищи. Это показатель требований безопасности, предъявляемых к разрешенным пищевым добавкам. Это показатель необоснованности наших страхов, подогреваемых телевидением, газетами и нами самими.

➡ А что дальше?

Я не знаю, как будет развиваться ситуация дальше. Откажемся ли мы от промышленной пищи и Е-шек, следуя запросам потребителей? Вряд ли, учитывая рост населения и необходимость решать продовольственную проблему. Перейдем ли мы полностью на синтетические продукты? Возможно, но не в ближайшем будущем. В этом нет ничего плохого, это возможность создавать продукты с заранее определенными свойствами и функциональным наполнением.

Факт остается фактом. Сегодня пищевые добавки с индексом Е являются необходимым элементом пищевой промышленности, а значит и нашей жизни. Их безопасность не вызывает никаких опасений ни у одного регламентирующего органа, ни у одного государства. Их безопасность подтверждена реальными научными исследованиями и периодически пересматривается.

Я не призываю никого отказываться от натуральных продуктов. Я, также как и многие, предпочитаю домашнюю пищу магазинной. Не всегда это возможно, и почти всегда неудобно, поэтому, часто я покупаю промышленные продукты. При выборе я не пересчитываю количество Е-шек на этикетке, да и вообще не обращаю на них внимание. Они не являются критериями выбора.

Я не выбирал «удобные» примеры. Наоборот, выбирал из самых известных «вредных» представителей списка. Совсем не обязательно верить мне на слово. Так же как совсем не обязательно верить армии журналистов, не имеющих вообще никакого отношения ни к производству, ни к науке. Все приведённые цифры не секретны и легко проверяются. Можно повторить расчеты самостоятельно для любой разрешенной пищевой добавки или любого компонента ароматизатора, и убедиться в их безопасности.

Это впрочем, немного сложнее, чем просто включить телевизор.

О встроенных генах.

Одной из самых загадочных историй про вред ГМО является уверенность некоторых людей в том, что гены из еды могут встроиться, породить удивительные мутации, которые не проявятся сразу, а начнут работать в третьем или даже пятом поколении. Эта идея настолько распространена, что уже становится сюжетной линией научно-фантастических романов, которые, пусть и весьма сомнительного качества, находят своих благодарных поклонников.

Сторонники ГМО, и я в том числе, любят в таких случаях отсылать к учебнику по физиологии человека, к главам про пищеварение. Целесообразность такого «отсыла», впрочем, весьма сомнительна. Человеку, который не спал на уроках биологии в старших классах, и так всё понятно. Тот, кто всё проспал, скорее всего, всё равно ничего не поймет. Для понимания придется повторить не только физиологию, но и все остальные пропущенные мимо ушей знания. Значит, всё останется на своих местах.

А что если попытаться заглянуть в историю? Если сумрачное будущее, в котором у нас будут рождаться злобные дети-мутанты по причине поедания нами сегодня генно-модифицированной картошки, реально, если встраивание генов из еды с последующей передачей через несколько поколений возможно и представляет угрозу, то должны же быть в небедной истории человечества случаи, когда это происходило. Если это происходило, то такие случаи наверняка где-то зафиксированы историками, прозаиками или просто болеющими душой людьми. Человек — существо любопытное, всеядное. Мы едим и жуков, и червяков, и, страшно подумать, рыбу, ну хоть один ген-то, но, точно, встроился, и у кого-то за это время должны были проявиться последствия.

И, знаете, я обнаружил то, что искал. Перспектива генетического вырождения человечества реальна. История полна документально зафиксированных случаев, когда гены еды встраивались и меняли всю биохимию человека.

Пожалуй, один из наиболее известных, хорошо документированных случаев описал Карл Фридрих Иероним барон Фон Мюнхгаузен в середине XVIII века. Как-то на охоте у него закончились пули, тогда он зарядил ружье вишневой косточкой и выстрелил в оленя. Каково было его удивление, когда через несколько лет он встретил этого оленя снова, у того на голове выросло вишневое дерево. Барон подумал, что это дала корни вишневая косточка. Правдивость этой истории не вызывает сомнений, барон был известен своей кристальной честностью. Но он ошибся в причинах. Мы сегодня с высоты наших научных знаний понимаем, что же произошло на самом деле. Гены вишневой косточки встроились в гены оленя, и вишневое дерево у него на голове — это не что иное, как мутация. Казалось бы, один этот вопиющий случай, упомянутый даже в известном кинофильме, должен предостеречь нас, людей, от манипуляций с генами. Но мы почему-то остались глухи к предостережениям из прошлого.

Другой вопиющий пример изложен в известной сказке Вильгельма Гауфа «Карлик-нос». Все мы помним, что произошло с героем этого произведения, как после пребывания «в услужении» у колдуньи у него выросли горб и нос. Сказочник находит причину в колдовстве, но сегодня мы знаем — колдовства не существует. Всё, что раньше считалось «чудом» или «магией», суть проявления сил природы. Истинная причина произошедшей метаморфозы — в том, что в бедного ребенка встроились гены кочерыжки. Ведь именно капустой торговала мама Якоба, значит, он мог их съесть. К тому же колдовство теоретически проявляется сразу, а здесь процесс занял годы. Точно — мутация, точно — от встроенных генов. К счастью, процесс оказался обратим, что внушает оптимизм.

В индийской мифологии мы натыкаемся на существ с головой слона. А ведь это тоже результат непосредственной мутации человека, произошедшей в результате питания слоновьим мясом. Древние письмена не могут врать. Да что там Индия. Кентавры спокойно разгуливали по Древней Греции совсем незадолго до Гомера. Единственно, мне пока не понятно: кентавр — это мутированный человек, съевший лошадь, или лошадь, съевшая человека. В любом случае недавняя история с кониной под видом говядины может иметь печальные последствия.

А Минотавр? А Медуза Горгона? А сфинксы? Нет, что бы там ни говорили про безопасность генно-модифицированных продуктов, великое знание наших далеких предков говорит нам о другом. Мудрые предки хотели предостеречь нас, не позволить нам играть с самым сокровенным — тайной генетического кода.

Может быть, такие доводы не всем покажутся убедительными, но они на 100% соответствуют аргументации сторонников «встраивания генов». Ни разу не приведших ни одного реального доказательства своей теории, ограничиваясь лишь громкими заявлениями. Это очень легко объяснимо.

Есть сказки. Греческие мифы. Мюнхгаузен. Рассказы о фундаментальном отличии селекции от генетической модификации. Размышления о недопустимости совать руки в естественные природные процессы. Эти сказки пишутся сказочниками.

А есть наука. Создание генетически модифицированных организмов. Безопасных. Нужных. Наделение их теми свойствами, на которые у селекции уйдет непозволительно большое количество времени. Наука, возможно, не так интересна, как сказки. И ее делают ученые.

Гены, впрочем,действительно могут встраиваться, об этом хорошо известно. Можно вспомнить вирусы или обмен генами устойчивости к антибиотикам среди бактерий. Горизонтальный перенос генов встречается и у эукариот (живых организмов, клетки которых содержат ядра, ими являются все растения и животные, включая человека. — Ред.). Это, однако, не имеет отношения к вреду или пользе ГМО. И это намного увлекательнее любых сказочных историй.

Диетические сказки

Не так давно на одном интернетовском форуме участников попросили рассказать, что они знают и думают о генно-модифицированных (ГМ) продуктах. Ответы были очень разными по размеру, глубине знания проблемы и серьёзности отношения к ней, но в большинстве своём вполне разумными, в отличие от того, что обычно пишут об этих продуктах в прессе. Странным показался только один, автор которого приводил мнение своего американского знакомого: дескать, в Штатах вся капуста трансгенная. Сколько ни пытался её заквасить, стоит, зараза, неделями и не киснет…

Для справки: сегодня ни в США, ни где-либо ещё нет ни одной грядки ГМ-капусты. Ларчик открывался просто: незадачливый любитель капустки наверняка живёт в квартире со стеклопакетами и кондиционером, причём последний, небось, ещё и снабжён системой обеззараживания. Откуда же в её воздухе возьмутся дрожжи, чтобы сквасить капусту? А сам гурман хоть в школе и учился, конечно, ни о каких микроорганизмах не думает и рассуждает, как Винни-Пух: раз капуста не киснет, значит, это неправильная капуста.

Это был редкий случай, когда можно было наблюдать рождение очередного мифа о еде. Обычно они появляются готовыми словно бы ниоткуда: вчера ещё слыхом не слыхали, а сегодня — кто же этого не знает? И потом ещё долго маячит где-то на периферии сознания: мода на бессолевые и бессахарные диеты давно миновала, а словосочетание «белая смерть» до сих пор в ходу. Строго говоря, такому мифу вообще не обязательно быть связанным с чем-то реальным. Кто не слыхал, скажем, о «шлаках», накапливающихся в организме при «неправильном» (чересчур обильном, с большой долей мяса и т. п.) питании и выводимых из него с помощью лечебного голодания или специальных диет? Между тем за десятилетия существования этой концепции пресловутые «шлаки» так и не удалось идентифицировать ни с какими конкретными веществами, привязать к конкретным органам, тканям или внутриклеточным структурам, да и вообще получить хоть какие-то объективные подтверждения их существования. Хотя физиология и биохимия человеческого метаболизма изучены довольно хорошо. На жизнеспособность мифа это, впрочем, нисколько не влияет: немногие помнят, что такое трипсин или гликоген, но о «выведении шлаков» знают решительно все.

Впрочем, абсолютные фикции вроде «шлаков» — всё-таки скорее исключение в кулинарной мифологии. Подавляющее большинство гастрономических мифов посвящено вполне реальным продуктам, блюдам и способам приготовления. И очень часто в них можно выделить некое рациональное зерно — утверждение исходно содержательное и относительно верное, но гипертрофированное до неузнаваемости. В самом деле, популяции, 55 процентов которой страдают избыточным весом, наверное, в самом деле было бы полезно несколько умерить потребление сахара. Однако от этого благого пожелания до хлёсткой клички «белая смерть» — дистанция огромного размера.

Доходит до анекдота: многие российские дамы полагают, что можно похудеть, если есть побольше фруктов. Рациональное зерно очевидно: калорийность фруктов куда ниже, чем большинства традиционных продуктов нашего стола, за исключением разве что части овощей, безнадёжно проигрывающих фруктам в престижности и привлекательности. (Правда, и их не рекомендуется есть, сколько влезет: свиньи, которых кормят одними яблоками, но вволю, успешно набирают жирок.) Однако широкие женские массы поняли так, что фрукты можно есть не вместо опасной для фигуры снеди, а в дополнение к ней — они, мол, нейтрализуют её действие.

Особенно легко рождаются такие мифы, когда в широкую печать проникают результаты какого-нибудь исследования, анализирующего связь между уровнем потребления продукта А и риском заболевания Б. Худая слава ещё одной «белой смерти» — соли — началась как раз с обнаружения положительной корреляции между её потреблением и уровнем артериального давления. Подобную связь можно трактовать как угодно: возможно, высокое давление вызывает тягу к солёному или то и другое — следствия некой более общей причины. Однако массовое сознание принципиально несовместимо с вероятностными концепциями: раз гипертоники едят больше соли — значит, соль вызывает гипертонию!

В другом случае не понадобилось даже исследований. Достаточно было простого рассуждения: атеросклероз — это образование бляшек на внутренних стенках сосудов, бляшки состоят из холестерина, холестерина много в яйцах. Следовательно, омлет — причина атеросклероза. Несмотря на учёные слова «атеросклероз» и «холестерин», данная логическая конструкция, по сути, не отличается от тех, что были в ходу у каннибалов Новой Гвинеи: чтобы быстро бегать, надо обглодать коленную чашечку хорошего бегуна.

Самый, пожалуй, забавный миф такого рода (проживший, правда, совсем недолго) родился где-то в начале 70-х, когда в медицинские исследования пришли методы математической статистики — в частности, корреляционный анализ. При рассмотрении влияния разных заболеваний друг на друга внезапно обнаружилось, что среди хронических алкоголиков смертность от рака чуть ли не вдвое ниже, чем для всего населения в целом. Работа наделала много шума, были предложены теоретические модели, рассматривавшие взаимодействие этилового спирта со свободными радикалами, ароматическими углеводородами и прочими канцерогенами. А потом кто-то привлёк дополнительную статистическую информацию — данные о продолжительности жизни, распределении онкологических заболеваний по возрастам и т.п. И стало ясно, что до рака пьяницы просто не доживают.

Начав перечислять мифы о еде, очень трудно остановиться. Но в нашу задачу не входит написать кулинарный раздел «Энциклопедии заблуждений». Интереснее — да и продуктивнее — проанализировать «факторы риска», способствующие рождению мифа.

Как уже говорилось, в миф легко превращаются медицинские гипотезы или даже данные конкретных исследований — «спрямлённые», упрощённые, абсолютизированные в многократных пересказах, а главное — оторванные от процедуры объективной проверки. Уточним: именно объективной. Любой вегетарианец непременно расскажет вам, что он стал чувствовать себя намного лучше после отказа от мяса и что то же самое произошло со всеми его единомышленниками. Однако пробы на случайно выбранных добровольцах (даже при том, что в данном случае невозможен «слепой» тест) не показывают никакого улучшения самочувствия при переходе на вегетарианскую диету. Но адепты не врут — просто опыт тех, у кого попытка отказа от мяса вызвала сильнейший дискомфорт, остаётся вне их рассмотрения либо трактуется как «наркотическая ломка».

Однако при желании «компромат» такого рода можно добыть на любой продукт и любую кулинарную процедуру — всегда найдётся какой-нибудь синдром или индивидуальная особенность, при котором именно этот продукт противопоказан. И если героем мифа становится всё же не каждый продукт, можно предположить, что тревожные данные исследований — условие недостаточное. Впрочем, необходимым его тоже не назовёшь. Научных данных, хотя бы наводящих на мысль о пользе «раздельного питания» или, скажем, вреде употребления натурального, несквашеного молока, нет и не было. А соответствующие мифы есть.

Не претендуя на полноту анализа, можно назвать несколько характерных черт продуктов и способов их приготовления, провоцирующих мифотворчество.

Прежде всего героями (точнее, антигероями) легенд чаще других оказываются продукты, становящиеся массовыми. И именно в тот момент, когда уже все знают об их существовании, но для многих они ещё непривычны. В книге знаменитого историка и теоретика кулинарии Вильяма Похлёбкина «Кушать подано!» можно найти целую коллекцию аргументов, выдвинутых в своё время против распространения в России чая, — от «строго научных» сведений о его «вредности для здоровья» до совсем уж диких утверждений типа «чай — зелие, змеиным жиром краплённое» и его «грешно пить, потому как из некрещёной земли идёт». Причём очень важно, что весь этот фольклор имел хождение в строго определённую историческую эпоху. Не в XVII веке, когда чай впервые пришёл в Россию экзотическим напитком азиатских купцов. И не в XVIII, когда его стали подавать в домах вельмож-англоманов. А именно в середине — второй половине XIX, когда чай на глазах превращался в массовый напиток русских горожан. И как только этот процесс завершился, античайные мифы тихо и бесславно умерли. Точно так же в XVII веке, когда в Англии начал входить в моду кофе, англиканское духовенство объявило его «сиропом из сажи, черной крови турок, отвара из старых сапог и башмаков».

Наоборот, блюда традиционные, а пуще того — с высоким социальным статусом (праздничные, имеющие ритуальное значение и т. д.) массовое сознание категорически отказывается признать вредными, что бы ни говорила на сей счёт наука. Известно, какую изощрённую, глубоко эшелонированную оборону выстраивают вокруг своей привычки курильщики. Автору этих строк случилось как-то выслушать от знакомой экологической активистки страстный монолог о непредсказуемых последствиях промышленного применения трансгенных технологий. На протяжении всей филиппики моя собеседница попыхивала сигареткой, чреватой не туманными «непредсказуемыми последствиями», а вполне конкретными смертельными болезнями. Причём не только для неё самой.

О выпивке и говорить нечего — сообщения о пользе употребления того или иного спиртного напитка появляются в прессе с завидной регулярностью. Причём внимание и доверие к ним со стороны публики куда выше, чем к прописным истинам о вреде алкоголя. Даже если в той же заметке указывается, что исследование финансировалось какой-нибудь «национальной ассоциацией виноделов», что начисто лишало бы сообщаемые сведения всякой достоверности, если бы речь шла, скажем, о соевой пасте. Если же никаких фактических данных в пользу любимого напитка нет, общество легко обходится и без них — с лёгкой руки Николая Фоменко вся страна не первый год повторяет, что «пить водку не только вредно, но и полезно».

Ну ладно, алкоголь и табак — наркотики, а психиатрам давно известна стойкая невосприимчивость наркоманов к любой негативной информации об их зелье. Но столь же упорное сопротивление встречают в обществе неоднократно публиковавшиеся данные о целом букете канцерогенов, обнаруженном в древесном дыме и приготовленных с его помощью блюдах. В самом деле, многие ли из нас согласятся считать опасным, скажем, шашлык, собственноручно замаринованный и поджаренный? Между тем как бы мы ни любили это блюдо, вряд ли тут можно говорить о физиологической зависимости от него. Зато в нашей бытовой культуре шашлык сопряжён с праздником и хорошей погодой, красотой природы и радостями дружбы, романтикой лесного костра и материальным достатком. (В американской культуре ту же роль играет барбекю.) Признать его вредным — значит, отказаться от всего этого или как минимум изрядно отравить себе удовольствие. Проще наглухо отгородить своё сознание от раздражающей информации. Если наука считает шашлык вредным — тем хуже для науки.

Впрочем, и сама наука не всегда может избежать влияния подобных стереотипов. Года два назад все мировые агентства облетела сенсационная новость: биохимики из Стокгольмского университета обнаружили в самых популярных продуктах фаст-фуда — гамбургерах, картофельных чипсах и картофеле фри — условно канцерогенное вещество акриламид, образующееся при сильном (до сотен градусов) нагревании крахмала на воздухе. Не дожидаясь публикации в специальных изданиях, исследователи обнародовали этот результат на специально созванной пресс-конференции, где им задали вопрос: содержат ли акриламид обычная жареная картошка и домашний хлеб? Вопрос остался без ответа — оказалось, что встревоженным учёным просто не пришло в голову проверять «простую и здоровую» домашнюю еду. Впрочем, можно не сомневаться — если бы они начали с неё, реакция общества на их открытие была бы совершенно иной: «Этих учёных послушать, так вообще всё вредно!», «Деды-прадеды ели и были здоровее нас!» и т.п. А вот сообщения о неимоверной вредности фаст-фуда (относительно новой, но уже всем известной ипостаси еды!) воспринимаются чуть ли не с удовлетворением. Не верят в неё только дети, не помнящие мира без «Макдональдсов».

Кстати, в нашей стране сюжет о зловредных новинках и здоровой традиционной кухне спроецировался ещё и на пространственно-политическую ось: «Наша еда — натуральная, а импортная — вся на химии». Увы, это не просто неверно — есть целые классы продуктов, где всё обстоит с точностью до наоборот. Например, все газированные безалкогольные напитки мировых брендов — «Кока-кола», «Пепси-кола» и т.д. — делаются на натуральном сахаре. Исключение составляют специальные диетические разновидности, обязательно маркированные этикеткой другого цвета и надписью light. Подавляющее же большинство российских производителей газировок используют только синтетические подсластители аспартамовой группы (даже при производстве кваса, хотя бродить такой раствор не может по определению), указывая это лишь мелким шрифтом в составе ингредиентов.

Но вернёмся к фаст-фуду с его ужасающей репутацией. Он заслужил её не только тем, что вот именно сейчас, на наших глазах становится массовым модусом питания. Другое его страшное преступление против общественных стереотипов — промышленная технология изготовления еды. Не видя ни исходного сырья, ни производимых над ним операций, потребитель всегда склонен подозревать, что «туда что-то добавляют». И если ресторан, имитируя «домашность», более-менее приглушает эту тревогу, то обнажённо-конвейерный стиль заведений фаст-фуда прямо провоцирует её. В этих страхах, в сущности, нет ничего специфически кулинарного — они возникают всякий раз, когда человек попадает в зависимость от неведомых ему решений незнакомых лиц. Многие люди панически боятся операций под общим наркозом, полётов на самолёте или соседства с атомной электростанцией, сколько бы им ни приводили разумных аргументов. Впрочем, и применительно к еде такие легенды не новы: «Это было так же общеизвестно, как то, что конфетами фабрики «Бр. Крахмальниковы» можно отравиться или что мороженщики делают мороженое из молока, в котором купали больных». Конечно, даже сто лет назад поверить в эту чушь мог только совсем маленький ребёнок — такой, как Павлик Бачей, персонаж знаменитой повести Валентина Катаева «Белеет парус одинокий». Но внушили-то ему её взрослые. Конечно, не папа-доктор, а какая-нибудь малограмотная прислуга, для которой именно в конфетах и мороженом воплотилась противоестественная идея фабрично сделанной еды.

Боязнь неконтролируемых манипуляций лежит и в основе массовых страхов перед ГМ-продуктами. Однако здесь она соединяется с более общим феноменом — недоверия общества к науке и созданным ею технологиям. Почему для сегодняшнего обывателя научные лаборатории превратились из пещеры Али-Бабы в логово дракона — вопрос интересный, но явно выходящий за рамки данной статьи. Как и сама по себе проблема безопасности генно-инженерной деятельности, выявившая системный конфликт между двумя почтенными презумпциями — «бритвой Оккама» и принципом предосторожности. Пока же отметим удивительный факт: дискуссия вокруг трансгенных культур длится вот уже второе десятилетие, за всё это время их противники не сумели найти ни одного случая вредного воздействия ГМ-продуктов на человека, но общественное мнение явно склоняется на их сторону. В то же время в России ежегодно не менее десятка человек умирает от отравления грибами, и это никак не вредит репутации грибов и блюд из них. Если кто-то думает, что рисковать жизнью ради лакомого кусочка могут только русские, пусть вспомнит, что рассудительная Япония платит примерно такую же дань за приверженность к блюдам из рыбы фугу. Потому что грибы и сасими — продукт традиционный, а всякие там трансгены сделаны искусственно. А значит, жди от них беды.

Итак, миф порождается не собственными свойствами того или иного продукта, а некоторыми культурно-психологическими стереотипами. И скорее отражает и обосновывает реальное потребительское поведение, чем в самом деле влияет на него. Во всяком случае, титул «белая смерть» никак не отразился на показателях потребления соли и сахара на душу населения.

САГА О ГМО часть1

...Я боюсь летать на самолете. Честно. Причем знаю еще многих людей, которые боятся. Однако летают, что делать? До Америки пешком не дойдешь, да и до Владивостока из Москвы далековато...
Большинство из этих людей боятся летать, потому что самолеты иногда падают. И ведь действительно – бывает! Фобия состоит лишь в убеждении, что, невзирая на теорию вероятности, это случится именно со мной. Но находятся люди, которые боятся по другим причинам. Например, они думают, что самолет может провалиться через дыру в пространстве в параллельный мир (см. Стивен Кинг, «Лангольеры»). Или его могут похитить инопланетяне, вместе со всеми пассажирами…

Некоторые люди боятся есть грибы. Не просто не любят – а боятся. И здесь тоже может быть два соображения. Одно заключается в том, что в жаркое может попасть ядовитый гриб. И даже если грибочки сам собирал – все равно в себе не уверен. Может? Да запросто! Каждый грибной сезон кто-то травится. А мотив иррациональный состоит в убеждении, что грибы, например – живые! В смысле, мыслящие. И они из желудка своими враждебными генами прорастут в мозг и поработят человечество. Уже ближе к теме, правда?

Фобии «первого типа», если покопаться, есть почти у всех людей в той или иной степени. Все мы чего-то побаиваемся, чего-то остерегаемся, иногда понимаем даже (нормальные ж люди!), что преувеличиваем опасность – но сделать ничего не можем.
Фобия типа два – это диагноз. Скорее всего, паранойя, хотя я не психиатр.

Мы хотели объяснить, по возможности чтоб было понятно не специалистам, что такое ГМО и с чем его едят, извините за каламбур. Однако, поспрашивав предварительно аудиторию (спасибо [info]progenes), чего именно они боятся в ГМО, мы получили такой… диагноз, что даже браться за это страшно. Потому что легко объяснить критически мыслящему человеку, почему чего-то не может быть, и каковы последствия того, что быть может. Но объяснить, почему подосиновик не поработит человечество, а инопланетяне не похитят самолет? Вы никогда не пробовали?

Я все-таки рискну. Хотя это будет очень длинно, потому что аргументы аудитории такие разнообразные, и часто взаимоисключающие – что разбираться придется с каждым по отдельности.

Я пока отложу вопросы глобальных экологических и экономических ужасов для всего человечества. Рассмотрим для начала более частный вопрос: а чем, собственно, ГМО может повредить не человечеству, а именно Вам, если Вы его по ошибке скушали? И Вашим детям, и Вашим правнукам? Этот вопрос можно разделить на две части.





ПРО ДНК

В первой части речь пойдет о собственно ГЕНЕ, т.е. некой последовательности, состоящей из четырех видов «бусинок», нанизанных в определенном порядке. Эта последовательность – всего лишь код, передающий информацию, что клетка должна делать. Сам ген не делает НИЧЕГО. С помощью клеточных инструментов (ферментов) этот код может быть «прочитан», и в организме «сделан» его продукт – белок. Который, собственно, и является конечной целью ГМ.

Иррациональный ужас заключается в том, что ген, который Вы проглотили, окажется встроенным в Вашу ДНК, в ДНК Ваших детей или на худой конец ваших бактерий, с которыми Вы пока благополучно уживаетесь. Однако через 2 часа после трапезы в организме (как мышином, так и Вашем) обнаруживаются всего лишь рваные ошметки этих «бус» длиной не более 700 штук бусинок, не несущие уже никакой осмысленной информации, которую можно было бы «исполнить». А через 8 часов даже эти ошметки из организма благополучно исчезают. Что любопытно, я привожу сейчас данные работы Шубберта и К, на которые многократно ссылалась проф. Ермакова в качестве доказательства возможности встраивания ДНК в человеческий геном. И самое интересное в этой работе то, что Шубберт использовал в своей работе 2 вида ДНК. Одна из них (ДНК фага лямбда) – никем и никогда не модифицировалась по той простой причине, что бактериофаги в природе настолько же старше первых модифицированных конструкций, насколько бактерии старше генных инженеров. Другая ДНК была действительно модифицирована. Правда, не в пищевых целях, а в экспериментальных: в ней кодируется специальный белок зеленого цвета, для удобства обнаружения. Так вот, НИ МАЛЕЙШЕГО различия ни во времени появления и исчезновения «послеобеденных» фрагментов ДНК, ни в их локализации в крови, в печени, в моче и в какашках – обнаружено НЕ БЫЛО. То есть, традиционнейшая, древнейшая ДНК вела себя в мышином организме абсолютно также, как и рукотворная.

Не убеждает? Зайдем с другой стороны. Чтобы поместить в объект нужный ген – есть несколько подходов. Объединяет их все то, что они связаны с достаточно зверским воздействием на клетку, повреждающим ее мембрану. Потому что через здоровую клеточную мембрану никакая ДНК, даже выделенная из скорпиона или таракана (о чем ниже) самостоятельно не пролезает! Воздействия могут быть разнообразными. Применяется т.н. электропорация (клетку лупят током). Или кальциевый шок (беднягу-клетку сначала отмачивают в концентрированном растворе солей кальция или рубидия, а потом, добавив нужный ген, подогревают до 42 градусов). Еще Ермакова упомянула метод, с которым я не знакома, в ее изложении это «биобаллистическая пушка – обстрел клеток микрочастицами золота или вольфрама с нанесенными на них генами». Мне как-то не кажется, что такой «обстрел» – это естественная процедура для здорового организма. А теперь объясните мне следующую вещь: если мы ХОТИМ загнать ген в клетку, и для этого требуется столько хлопот – каким образом этот ген (даже если чудом уцелеет в процессе пищеварения) потом загонится туда, где мы его видеть вовсе не хотим? А если загонится – так почему бы нам вместо всех этих электрошокеров и пушек не применить такую простую методику, как полив, опрыскивание или опыление нужного растения нужным геном? И пускай себе лезет сам! Раз-два – и новый сорт готов!

И наконец, момент третий. Помнится, оправдывая запрет на вывоз за границу биоматериалов, главный борец с ГМ, к.б.н(!) А.С.Баранов публично произнес, что ДНК русских эмигрантов, которая уже давно «вывезена» – не годится для создания генетического оружия против русских, потому что эти эмигранты уже адаптировались в другой стране. И, надо полагать, их ДНК тоже адаптировалась. Это «открытие» полностью подрывает основы самого современного метода криминалистики – генетической экспертизы. И царскую семью, видимо, можно закопать обратно – ведь потомки Романовых, с которыми сравнивалась ДНК, потому и выжили, что давно адаптировались кто во Франции, кто еще где-то…

К сожалению (моему, а не Баранова) геном конкретной особи не изменяется в течение жизни, что бы эта особь ни употребляла в пищу и в какой бы стране ни жила. Если б это было иначе – мы избавлены были бы от бича наследственных болезней. Сейчас существует метод предимплантационной диагностики, когда зародыша, имеющего шанс получить от родителей смертельное генетическое заболевание, тестируют на наличие «больного» гена. Но, увы, если ген обнаружен, все, что можно сделать с этим зародышем – это отодвинуть его в сторонку и подсадить в матку другой, у которого этого гена не нашлось. «Исправить» ситуацию, выкинув плохой ген, или всунув какой-то другой, который его нейтрализует – невозможно. Невозможно даже на стадии эмбриона до имплантации, в котором всего несколько сотен клеточек. Но программа уже заложена полностью, в самый момент слияния сперматозоида и яйцеклетки. Если бы! Удалось создать какую-то ГМ-конструкцию, которая могла бы проникнуть в уже генетически созданный организм! Мой сын не болел бы диабетом, извините за личные мотивы. И у его будущих детей не было бы такого риска. И даунов не было бы. И муковисцидоза не было бы. Всего лишь – съесть таблетку с нужным геном. И потомок здоров!

Скажете – а как же мутации? Да, бывают мутации. Облучение, водка, некоторые лекарства – могут привести к повреждению одной или нескольких «бусинок». При копировании этой испорченной цепочки возникает ошибка, которая потом копируется дальше. Но механизма, с помощью которого съеденный ген может привести к мутации – не описано. Потому что мутаген должен «добраться» до объекта, т.е. проникнуть в святая святых клетки. Это могут сделать продукты распада алкоголя, ряд лекарственных препаратов, для жесткого излучения никакие мембраны не помеха… А вот ген в клетку сам попасть – не может. Не умеет. Даже злобной вирусной ДНК, чтоб забраться в клетку, совершенно необходима белковая «одежка». Именно эта одежка цепляется за клеточную мембрану и делает в ней дырку, куда и лезет ДНК вируса…

Ну и в заключение этой части – мой любимый «ген скорпиона». Который, кстати, сроду никто никуда не вставлял – это байка. Такая же, как и «помидор с геном камбалы». Происхождение последнего анекдота известно: двое подвыпивших ученых обсуждали между собой, что если вытащить из рыбы ген криобелка, отвечающий за ее «хладнокровие», и вставить в помидор – то помидоры можно будет зимой под снегом выращивать. Люди шутили – а кто-то услышал…

Так вот, формулировка «ген скорпиона» – это оксюморон. Поскольку ген специфичен не по признаку организма, а по признаку того белка, который в нем закодирован. Гены, кодирующие фермент оксигеназу человека, жабы и грибка, известного по рекламе как «молочница» - совпадают более чем на 80%. То есть, это не «гены жабы», и не «гены человека» – а гены оксигеназы. А вот гены оксигеназы человека и, например, миоглобина того же самого человека – вообще не имеют в последовательности ничего общего. И если задачей ГМ является не выращивание гибрида ужа с ежом (для чего необходимо вытащить из обоих по половине из всей кучи генов, а вторые половины сложить), а получение определенного СВОЙСТВА, обеспечиваемого ОДНИМ белком (т.е. одним геном) – этот ген можно выудить из любого организма, в котором он есть, а лучше всего использовать прибор под названием синтезатор. Тогда мы будем вместо гена скорпиона иметь ген синтезатора – уже не так страшно? Жаль, что это очень дорого пока, поэтому приходится пользоваться теми генами, что уже сделала природа. Впрочем, это уже…

ПРО БЕЛКИ.

Если вред от самой процедуры переваривания гена относится к фобиям абсолютно иррациональным – то с белками, которые эти гены производят, не так все просто. Пирожок можно начинить вареньем, можно опилками, а можно и цианистым калием. Эффекты, как Вы понимаете, будут сильно отличаться. Хотя при этом совершенно непонятно, почему в бедах от неправильной начинки обвиняется технология выпекания пирожков. Один из первых «несъедобных пирожков» испек Арпад Пуштаи. И хотя эта история обсуждается уже много лет, и получила адекватную оценку – в обзорах Ермаковой и др. ссылка на работу Пуштаи по сей день занимает почетное место как доказательство вредности изготовления пирожков.

История состояла в том, что картофель Пуштаи (разумеется, не сертифицированный и вообще не предназначенный для человечьей еды) «начинялся» геном, производящим белок лектин. Который не совсем цианид, но покруче, чем опилки. Потому что он не только сам не переваривается млекопитающими, но и вообще угнетает процесс пищеварения. Для чего это было сделано – единого мнения нет. Одни говорят, что всунул первое, что под руку попалось; другие – что сознательно внес вредный белок для доказательства вредности модификации; третьи (например, эксперт ЮНЭП А.Голиков), сообщают, что планировалась разработка средства для изведения крыс, относительно безопасного для человека. Однако продукт не прокатил: крысы хотя и занемогли, но только через 9 месяцев (которые при плавном перетекании из журнала Ланцет в различные менее научные источники превратились в 9 дней).

Именно из-за реальной возможности «начинить пирожок» любой гадостью, как сознательно, так и по заблуждению – в этой области ГМ фобия начинает приобретать рациональные черты. И первое, что из этого следует – строгая необходимость экспертизы и сертификации КАЖДОГО продукта, имеющего шанс попасть на человеческий стол. И, разумеется, маркировка. Причем не идиотский штамп «содержит ГМ» или «не содержит ГМ» – а с указанием каталожного номера сертифицированного продукта, и с продажей каталога разрешенных ГМ с полным описанием типа модификации в каждом магазине от супермаркета до завалящего сельпо. Потому что –





АЛЛЕРГИЯ.

Когда констатируется аллергия у конкретного человека на конкретный продукт, как правило, медицина не доходит до таких тонкостей, как выяснение, на какой именно белок продукта, пыли или кошки у клиента аллергия. Это, как говорится, «клинического значения не имеет». А вот при потреблении ГМ-продукта – может поиметь. Потому как если аллергия на бразильский орех – имеется некий шанс, что именно тот самый белок из того самого ореха для какой-то пользы вмонтируют в сою или овес. Вполне научно описан и другой феномен: когда совершенно натуральный ген ингибитора альфа-амилазы пересадили из фасоли в горох (казалось бы, очень близкие родственники!) – оказалось, что этот горох имеет более высокую аллергенность, чем исходная фасоль. В соответствии с фобией иррациональной – во всем виноват факт модификации. Однако исследователи нашли более рациональное объяснение: этот ингибитор альфа-амилазы вообще штука крайне аллергенная, даже в пшенице. А аллергенная она потому, что подвергается т.н. посттрансляционной модификации. По-простому, после синтеза белка в дело вступают определенные клеточные ферменты и навешивают на этот белок дополнительную «бахрому» в виде нескольких остатков каких-то сахаров. И именно эта бахрома и вызывает аллергические реакции. Так вот, ферменты гороха, которые чуть-чуть отличаются от фасолевых, оказались способны навесить на этот сакраментальный белок на 1 или 2 сахара больше. Что и повысило его аллергенность. Испытания проводили на мышах, причем не «унутрь», как ожидалось бы, а совершенно зверским способом вдувания то ли в трахею, то ли в легкие… (мне кажется, что при таком тесте аллергия может проявиться даже на песок или вату). Так что сие совсем не значит, что аллергия будет и у двуногого потребителя. Но тем не менее сертифицировать такую штуку было бы нецелесообразно. Как, видимо, нецелесообразно вообще использовать в ГМ гены заведомо высокоаллергенных белков.

А почему я привела именно эту историю – она имеет весьма показательную сторону. Внимание, цитата: «Блокатор калорий «фаза 2» рекомендуется, как источник ингибитора альфа-амилазы, который позволяет заблокировать потребление организмом калорий… Фаза2 является экстрактом белой фасоли, который обладает уникальной способностью блокировать действие альфа-амилазы».

Рекламу все видели, да? А теперь думаем. Если белок из фасоли, помещенный в «родного брата» - горох, становится от этого аллергеном – как поведет себя этот же белок из фасоли, помещенный в человека, который фасоли ни разу не родственник?

Вопрос к аудитории – какие экспертизы прошел БАД под названием «фаза2», прежде чем был разрешен к применению, и сопоставим ли объем этих исследований с требованиями к сертификации ГМ-продукта, производящего ТОТ ЖЕ белок? Это к тому, что изучено, что не изучено, что проверено временем, и что не проверено…

Я думаю, ответ всем понятен.

Несколько примеров работ, включая крыс Ермаковой и заграничных крыс (или мышей) Seralini et al, кормленных ГМ-соей – являют собой абсолютно некорректно выполненные эксперименты. Работы Ермаковой я уже разбирала подробно, что касается Cералини – там все также замечательно: в тексте написано, что крысы как полу мужеского, так и женского, дружно похудели от ГМ аж на 3% – а на графике в той же статье нарисовано, что крысы М действительно едва заметно похудели – а вот крысы Ж ровно на столько же поправились! Что, впрочем, не существенно, потому что все равно эти три процента в любую сторону меньше ошибки эксперимента. Далее написано, что у контрольных и опытных крыс несколько отличаются различные биохимические и иммунологические параметры. Да, вроде отличаются. Только вот беда – границы нормы нигде не указаны! Ну, человечьи нормы, допустим, я могу где-то посмотреть… А где взять крысиные?

Не могу не задержаться на «соевых» мышах в плане ответа на замечание о «недостаточной изученности» ГМ. После шума, который вызвала работа Ермаковой, этой несчастной ГМ-соей кормили мышей и крыс уже несколько сотен(!) исследователей из разных стран. Правда, добиться, «шоб воны сдохли», кроме Ермаковой, пока не удалось никому. Зато в них столько всяких экзотических параметров было перемерено, это нам бы такую диспансеризацию! Ни одна диета, рекламируемая по ТВ, ни один БАД, не вылезающий из рекламных роликов – и сотой части такого разбора не удостаивались, хотя применяются и в хвост, и в гриву! И при этом ни в одной работе не было сделано то, что напрашивается в первую очередь! Поскольку данная ГМ предназначена для устойчивости к гербициду глифосату, нельзя исключить злоупотребление последним и накопление его в растении свыше нормы. Но… ни содержание глифосата в самом корме никто не мерил, ни крыскам глифосат в эквивалентной дозе не скармливал. Хотя гербицид этот совсем не подарок, и все возможные и невозможные наблюдаемые эффекты от него вполне могут быть! Но, поскольку нас интересует только факт модификации, а не какой-то там гербицид, такой контроль нам без надобности.

Собственно, самый лучший и лаконичный вывод по работам Ермаковой сделал тот же А. Голиков. Он простодушно поинтересовался: если установлено, что во втором поколении крысы перестают размножаться и вымирают – где патент на лучший в мире препарат для дератизации, и почему крысы по Москве до сих пор, как собаки, носятся?

САГА О ГМО часть2

ЧУЖОЙ, ЗАТО НЕ ГМ!

Утверждение, что родной белок всегда лучше чужого, подразумевает, что каннибализм лучше любой диеты. Но когда сталкивается неприязнь к ЧУЖОМУ белку и фобия в отношении факта ГМ – побеждает последнее, что выглядит весьма забавно.

Открытие инсулина позволило жить больным инсулин-зависимым диабетом, которые изначально были обречены и умирали через несколько месяцев. Но обнаружилось, что в поджелудочной железе свиньи или коровы есть такой белок, который если колоть диабетику – он берет на себя функцию отсутствующего «родного» инсулина. И люди стали жить. Впрочем, не очень долго, в эпоху свиных инсулинов эта жизнь редко продолжалась более 10 лет. К тому же на эти «чужие» белки часто встречалась аллергия, и вырабатывалась резистентность ( падала чувствительность). Но выделить инсулин из человека? Чтоб хватило на пожизненное применение 300 тысячам диабетиков 1 типа ( для которых инсулин обязателен) и 3 миллионам больных 2 типа (для части которых он также необходим)? Очевидно, что поджелудочных желез покойников-доноров для этого не хватит. Поэтому и был создан рекомбинантный генно-инженерный инсулин ЧЕЛОВЕКА. То есть, родной. И вот она, фобия в полном объеме: «Большинство примесей в препаратах инсулина человека представляют собой неизвестные белки неизвестного действия…Открытие прионов «коровьего бешенства» поднимает серьезную проблему безопасности применения генно-инженерных инсулинов…» Другими словами, назад, к хрюшке! При этом как-то забывается, что у этой хрюшки в инсулине есть одна аминокислотная замена по сравнению с человеком, а у говяжьего инсулина – даже целых три! И последствия этих замен для человека – ну совершенно не изучены! Нет, мы потерпим. Мы будем колоть, вводить даже не в желудок, а прямо в кровь, чужеродные белки от животных других видов, это ничего! Зато они не получены методом Франкенштейна! Поэтому в них не бывает прионов! В коровах бывают, а в коровьих инсулинах – что Вы, откуда?

И последний перл: «…возможно (при ГМ) образование прионов как в молекулах инсулина самих по себе, так и в качестве примесей в препарате».

Ну, относительно связи между ГМ и прионами я просто НИЧЕГО не могу сказать. Равно как о связи между моим сегодняшним завтраком и расположением Сатурна в созвездии Весов. Но замечание о том, что прионы могут находиться в молекулах инсулина САМИХ ПО СЕБЕ – это уже что-то запредельное.

Молекула инсулина содержит 51 аминокислоту. Самый маленький прион – 120 аминокислот, средний - 300-400. Я призываю Вас представить… к примеру, опять бусы из 51 бусины, ВНУТРИ которых САМИ ПО СЕБЕ находятся еще 120 бусин. И этого никто не замечает.



На этом я сагу о вредности ГМО для потребителя заканчиваю, потому что все, что я могу еще упомянуть, по степени маразма все равно не дотянет до последнего утверждения насчет прионов. И мы переходим к…





ГМО И ЭКОЛОГИЯ

Большинство описываемых экологических «катастроф» либо существуют только в воображении носителей иррациональных фобий, либо являются следствием не генной модификации, а самого существования растения, неуязвимого для какого-то врага. Академик Яблоков как-то жаловался, что вокруг поля с некой ГМ-культурой исчезли птички-бабочки, а соседний цветущий луг превратился в пустошь. Я не вспомню сейчас, что это была за культура – но здесь абсолютно актуален вопрос: «а Вы чего, собственно, хотели?».

Представим, например, что это была капуста, несъедобная для гусениц капустницы. Причем совершенно неважно, почему несъедобна. Либо она ГМ; либо ее чем-то таким помыли и опрыскали. Либо вообще поместили каждый кочан в мелкую сеточку, чтоб гусеница не прокусила. Какие это будет иметь последствия?

Во-первых, гусеницам будет нечего жрать. Поэтому бабочки не будут откладывать свои яички на эту капусту. И. соответственно, гусеницы там перестанут ползать, а капустницы – летать. И какие-нибудь синички, которые с удовольствием кушают и гусениц, и бабочек – оттуда тоже улетят, ибо там не светит. С другой стороны, гусеницы с голодухи сожрут соседнее поле сурепки, на которую они при богатом капустном рационе не обращали ни малейшего внимания. (Последнее, кстати весьма полезно для решения еще одной проблемы – чтоб вредитель не приобрел устойчивость к ГМ, ему надо подбрасывать что-то съедобное по соседству). Вот Вам и описанная экологическая картина. Решайте, что Вам больше нужно: капуста в кружевах и с «мясом» на закуску, зато приятный глазу пейзаж из птичек и бабочек – или полноценная капуста, но без бабочек? И при чем тут ГМ?

Впрочем, ГМ тут как раз при чем. Потому что, помимо видимых глазу птичек-бабочек, на всяком поле существует довольно-таки интенсивная «внутренняя жизнь», которую без специальных инструментов не обнаружить – рачки всякие микроскопического размера, паучки, и прочая разнообразная нежить. Так вот, не так давно в России были проведены испытания того самого пресловутого «антиколорадского» картофеля. Предварительно всю упомянутую нежить на опытной и контрольной делянках обнаружили и пересчитали. И оказалось ее, ни много ни мало, 96 видов. После окончания эксперимента на ГМ-поле осталось 95 видов. За исключением, естественно, того самого жука, ради которого и старались. А вот на соседней делянке, где от жука избавлялись традиционным способом опрыскивания всех подряд – из этих 96 выжили только 15, и те с поврежденными популяциями.

Рассудите сами. В картофель «монтируется» ген, производящий (только в ботве!) один из токсинов определенной бактерии. Если же взять эту бактерию целиком, то в ней разнообразных токсинов пять. И вот именно этот «экстракт» из той же самой бактерии вот уже 40 лет традиционно используют для борьбы с колорадской напастью методом опрыскивания. Кто из пульверизатора, кто с самолета. До первого дождя. После которого, естественно, вся эта чача смывается в почву, из почвы попадает в клубни картофеля, в сточные воды и еще Бог знает куда – а торжествующие жуки возвращаются на помытую ботву. До следующего опрыскивания, а потом до следующего дождя. Не говоря уже о том, что при небольшом ветерке значительная часть распыленного токсина оказывается не на картошке, а на соседском салате, у которого, в отличие от картошки, едят-то как раз «ботву»…

Если у кого-то еще остался вопрос, на фига все это надо – пусть попробует вырастить в тверской области мешок картошки, не применяя токсина ни внешним, ни «внутренним» образом. Или ознакомится с историей тайландской папайи. Это для нас с Вами папайя – экзотический фрукт, век бы ее не видеть. А для тайцев это традиционная пища, как для нас картошка, или в крайнем случае яблоки. Во-первых, они ее едят, аж 80% урожая съедается внутри страны. Во-вторых, они ее продают, и с этого живут.

Так вот, лет несколько назад на эту папайю напал вирус под названием «ring spot”. «Круглое пятно», по-нашему. Уж не знаю, как там эти пятна выглядели – но вся индустрия культивирования фрукта, обеспечивающая немалую часть национального дохода – загнулась в одночасье. И лишь чудом успели создать ГМ, устойчивую к этому вирусу, прежде чем исчезло ВСЕ. С тех пор и поныне практически вся папайя, существующая в природе, является ГМ. Кому это важно - учтите и не ешьте.





ВАМ ШАШЕЧКИ – ИЛИ ЕХАТЬ?

Вопрос на грани экологии и экономики. К ГМ постоянно предъявляются две диаметрально противоположных претензии. Первая – она, зараза (в случае, если растение размножается перекрестным опылением, как например кукуруза) – летает повсюду, скрещивается с чем попало, в результате портится семенной фонд, и скандал вышел с кукурузой «Старлинк», росла где не сеяли, и даже в семенные банки имеет шанс легко просочиться. (Кстати, при предъявлении этого обвинения часто упоминается, что ГМ-кукуруза лучше, устойчивее – поэтому вытеснит традиционные сорта. При этом теми же авторами в следующей строке пишется, что чужеродные вставки неустойчивы и легко «выпрыгивают» из ГМ-организма. Так устойчивее или, наоборот, нестабильны, вот в чем вопрос?) А вторая претензия звучит прямо противоположным образом: «Бесплодность семян привела к росту самоубийств среди фермеров в Индии… Бесплодными является большинство трансгенных организмов…» Тут еще, исключительно к месту, поминается бесплодное потомство от скрещивания лошади с ослом, что показывает, что автор этих перлов вообще не понимает разницы между вставкой одного монофункционального гена и скрещиванием двух равноправных организмов, по половине генома с каждого.

Таким образом, с одной стороны, спасите нас от бесконтрольного размножения ГМ – а с другой они ужасно бесплодны и отсюда следует, что проклятые монополисты по продаже семян поставят на колени все сельское хозяйство и т.д., и т.п.

Ребята – а что, собственно, надо? Вам надо, чтоб размножалась (а уж проблемы перекрестного опыления Вы будете решать стандартными способами, принятыми для разных сортов одного вида без всяких ГМ)? Или Вам надо, чтоб не размножалось, что уменьшает экологические риски? Пожалуйста, заказывайте! Можно устроить и так, и эдак. Вот только одновременно оба варианта нельзя устроить. Так что выберите что-нибудь одно – и генетики как только, так сразу примутся исполнять заказ!

Непонятно, правда, еще одно: если проклятые монополисты не захотят продавать ГМ-семена или заломят непомерную цену – что мешает поставленным на колени фермерам вернуться к выращиванию традиционных сортов и самим себе организовать семенное хозяйство. Впрочем, это непонятно только авторам подобных утверждений. Потому что люди, знакомые с сельским хозяйством, прекрасно знают, что фермеры и так широко практикуют ежегодные закупки семян: это экономия на хранении посадочного материала, к тому же семенные фирмы гарантируют качество, и если что не взошло – есть с кого спросить. Кроме того, та же картошка, многие сорта пшеницы, накапливают год за годом вирусы и мутации, и через несколько лет с этих семян уже ничего не прорастает, надо заменять на свежие. Да и вообще часто бывает выгодно разделение труда – один выращивает огурцы на засолку, а другой на семена. Первый покупает у второго семена, а второй у первого маринованные огурчики. И не первый год такая система успешно функционирует.

Только поймите меня правильно. Я вовсе не призываю «лопать, что дают». Я, кажется, достаточно привела примеров того, что какая-то конкретная ГМ-культура может оказаться вредной, и не должна успешно проходить сертификацию и попадать к нам на стол. Я только попыталась предложить взглянуть на иррациональную фобию трезвым взглядом и обнаружить, что МЕТОД создания новых растений, лекарств и т.п. который называется генной модификацией – не изобретен Сатаной и спущен нам из преисподней – а является не более и не менее чем МЕТОДОМ. Способом выпекания пирожков. Шприцем, которым можно ввести спасительное лекарство, а можно и смертельный яд. При этом ни от печки для пирожков, ни от шприца САМИХ ПО СЕБЕ никакого вреда быть не может.

Поэтому не надо фантазий. Не надо шарахаться от слова «модифицированный». Даже тогда, когда это слово относится к крахмалу, в котором генов вовсе не бывает, а бывает некая тепловая обработка с целью лучшего переваривания, которая и названа модификацией. Не надо на пакетиках с поваренной солью ставить ярлык «без ГМО». Более того, даже на пакетике с овсянкой такой ярлык ставить не надо, ибо он лишен смысла. Он указывает лишь на применение или не применение данного МЕТОДА, но никак не на содержимое «шприца» или начинку «пирожка».

Подумайте о том, что бояться МЕТОДА – это все равно, что бояться укола, потому что иголка, таблетки, потому что она круглая, или, наборот, микстуры, потому что она жидкая. Негоже такое для думающих людей.

Натуральное — не значит полезное

Лекарственные травы и фитопрепараты традиционно пользуются у населения намного большим доверием, чем «химия». Люди почему-то уверены, что природность происхождения может служить гарантией безопасности и эффективности. Между тем есть множество нюансов, которые покупатели предпочитают не замечать, но на которые нужно обязательно обращать внимание.

➡ Средства защиты

Было бы наивно предполагать, что единственная цель растений — принести пользу человеку. Представители царства флоры, как и все живое на Земле, подчиняются исключительно законам эволюции и делают все для выживания и распространения своего собственного вида. Да, действительно, некоторые из них научились приманивать насекомых, чтобы те переносили пыльцу с цветка на цветок, а также птиц и животных для переноса семян на большие расстояния. А вот конкретно человек никогда не входил и не входит в сферу интересов ни одного дерева, кустарника или травы.

Мало того, растения активно противостоят различного рода агрессорам. И до момента созревания плодов стойко обороняются от посягательств. Кто-то отращивает колючки, кто-то создает непроходимые заросли, а кто-то действует наверняка, производя химическое оружие — яды. Некоторые виды живых существ научились вырабатывать антидоты и добираться до заветной зелени в любое время, но люди не вписываются в число удачно приспособившихся, для нас смертельно опасны и атропин, и мускарин, и рицин, и прочие очень даже натуральные и природные соединения.

➡ Без разбора

Другая особенность растений — несовершенство выделительной системы. Это у животных есть почки и печень, обезвреживающие до 95% поступающих в организм веществ. Зеленым братьям в этом смысле не повезло: вместе с водой они тянут из почвы все, что там есть. И вынуждены накапливать всю органику и неорганику в листьях, стеблях, корнях и плодах. Так, чрезвычайно полезный белый гриб, растущий рядом с дорогой, будет содержать такое количество тяжелых металлов, что станет смертельно ядовитым.

Состав почв меняется, поэтому среди представителей флоры, которые обитают на одном и том же месте долгое время, может наблюдаться смена хеморасы. То есть химический состав трав вдруг резко становится совершенно другим. И бабушка-травница, чьи предки веками собирали на заветной полянке целебные корешки, в один прекрасный момент приносит домой в лучшем случае бесполезные, а в худшем — опасные дары природы. В ее распоряжении нет химико-аналитической лаборатории, она не в состоянии оценить перемены в растениях, принять какие-то меры, найти подходящую замену, в результате чего пациенты народной целительницы сталкиваются с очень неприятными сюрпризами.

➡ Гремучая смесь

Растения в химическом смысле содержат огромное количество ингредиентов — до нескольких сотен. Их невозможно выделить абсолютно все, изучить и оценить влияние на организм — как по отдельности, так и в сочетаниях. Медицина замечает лишь самые главные, ведущие, учится получать их в чистом виде, а затем и синтезировать, чтобы не иметь дело с неизвестными или неизученными примесями. Ту же ацетилсалициловую кислоту почему-то производят в условиях химического завода, а не экстрагируют из ивовой коры, где ее впервые обнаружили.

Чрезвычайно показательна история с кирказоном (аристолохией) — растением, которое активно используется в китайской традиционной медицине как средство против лишнего веса, дизентерии, кожных заболеваний, гипертонии, туберкулеза, геморроя и даже змеиных укусов. Биологически активные добавки с аристолохией одно время были очень популярны и в Европе. Впервые нефротоксический эффект основного действующего вещества кирказона — аристолохиевой кислоты — был описан еще в 1963 году в журнале Archives internationales de pharmacodynamie et de thérapie. Однако широкого распространения информация не получила — издание узкоспециальное, да и проблема не такая распространенная.

«У людей, принимающих препараты с аристолохиевой кислотой, в любое время может развиться рак верхней части мочевыводящих путей. Поскольку это вещество входит в состав лекарственных средств, применяемых при фитотерапии, и не запрещено в Китае и других азиатских странах, миллионы людей подвержены риску»,— предупреждает доктор Артур Гроллман, университет Стони Брук, Нью-Йорк.

Тишина длилась до 1990-х годов, пока в Бельгии не разразилась самая настоящая трагедия. В 1992 году была описана необычная вспышка карцином — злокачественных опухолей мочевыводящих путей — более чем у 100 женщин — пациенток «похудательной» клиники, которым была прописана смесь китайских трав. 70 пострадавшим потребовались диализ, оперативное лечение или пересадка почки, несколько человек скончались. Основным в фитотерапии оказался кирказон, вот тогда и вспомнили об исследованиях его нефротоксичности. Их выводы были однозначными: виновата аристолохия и содержащаяся в ней кислота. В 1994 году в крупнейшем научном медицинском журнале The Lancet была опубликована масштабная работа, в которой было показано, насколько широко кирказон применяется в БАД и фитопрепаратах. Опасное растение запретили сначала в Европе, затем в США, одной из последних подтянулась и Россия.

И это только один пример. Сколько еще таких «кирказонов» скрывается во флаконах и пачках с «натуральными» препаратами — никто не знает.

➡ Тоже лекарство

«Аптечные» травы и фитопрепараты — точно такие же лекарства, как средства от изжоги или кашля. Об этом всегда нужно помнить, ведь может возникнуть проблема совместимости.

Натурпродукт способен повышать токсичность ЛС, значительно задерживать или, наоборот, ускорять его распад в печени, не давая развиться клиническому эффекту, усиливать побочные эффекты. Особенно опасно сочетание средств народной и традиционной медицины при сердечно-сосудистых заболеваниях. Ведь таким больным приходится постоянно принимать препараты, понижающие давление, нормализующие сердечный ритм, снижающие уровень холестерина.

А между тем более 70% опрошенных пациентов не говорят доктору о том, что самостоятельно лечатся природными дарами. Причины умалчивания различны — от страха, что их действия будут осуждены врачом, до уверенности в том, что эта информация необязательна. 50% опрошенных признались, что принимают натурпродукт в течение многих лет и в достаточно высоких дозах.

Специалистами клиник Мейо (США) были выделены 24 растения, которые нужно избегать сердечникам. 10 из них усиливают риск кровотечения, что особенно опасно для тех, кто принимает антикоагулянты и антиагреганты (например, при перенесенных тромбозах, при наличии искусственного клапана сердца), 14 могут вызвать аритмию.

➡ Опасные сочетания

1. Увеличивают риск кровотечений

— гинкго билоба
— чеснок
— женьшень
— рыбий жир
— пиретрум девичий
— имбирь
— папайя
— манго
— авокадо
— клюква
— ламинария (морская капуста)
— соевые продукты
— лук
— семена льна

2. Снижают эффективность препаратов для лечения сердечной недостаточности (в частности, дигоксина)

— зверобой
— женьшень
— пшеничные отруби

3. Уменьшают действие холестеринснижающих лекарств (статинов)

— зверобой
— пшеничные отруби

4. Усиливают тромбообразование и снижают действие антикоагулянтов

— зеленый чай
— солодка
— зверобой

Преимущества народной медицины

#статьи@skepdic #альтернативщики #медицина

Когда вспоминают о лечении разными народными средствами, начиная от рецептов наших бабушек, заканчивая рецептами народной китайской медицины, ароматерапии, гимнастики Цигун, иглоукалывания и аюрведы, в качестве однозначных преимуществ обычно прибегают к следующим надежным фактам:

1. Это проверено поколениями, не то что вся ваша химия
2. Это натурально, не то что вся ваша химия
3. Это поддерживали величайшие умы прошлого, не то что вся ваша химия
4. Это безопасно для здоровья, не то что вся ваша химия
5. В основе этого лежат глубокие филосовские идеи прошлого, не то что вся ваша химия
6. Здесь нет заговора фармацевтических компаний, не то что...ну вы поняли

Про одно такое средство я уже писал. Под катом пример еще одного такого народных средства, полностью удовлетворяющего всем перечисленным условиям. Ходить осторожно. Можно испортить аппетит. Строго 18+. Нет. Строго 21+. Беременным и нервным лучше пройти мимо. Я серьезно.

1651 год. Книга "Искусство дистилляции". Джон Френч. Приготовление лекарства от эпилепсии (рекомендую сходит по ссылке, там еще много).

Взять мозг молодого человека, умершего жестокой смертью. вместе с венами, артериями и всем остальным, и перетереть в ступке до состояния кашицы. Залить все спиртом на 3-4 пальца, перенести в стеклянный сосуд и настаивать полгода, поместив в лошадиный навоз. После чего перегнать.

Очень подробная книга на предмет медицинского каннибализма, начиная со времен Римской империи, заканчивая почти современностью, с небывалым рассветом практик во времена Великих Географических Открытий. В те самые времена, когда культурная Европа негодовала по поводу ритуального каннибализма на открываемых территориях. Это не была какая-то редкая практика, это было популярное мейнстримовое и одновременно традиционное направление.

Вопрос состоял не в том, стоит ли есть человеческую плоть. Вопрос был: "Какую именно часть человеческого тела следует съесть"

Лекарства, изготовленные из Египетских мумий рекомендовал еще Авиценна, а сами мумии были важным источником для калорий оздоровления в средневековой Европе. Мумии подразделялись на Египетские (которые попадали через разграбление пирамид) и Арабские (это просто высохшие тела погибших в песчаных бурях).

Парацельс вообще выделял 6 типов мумий, кстати.

Строго говоря, самыми ценными мумиями были, конечно, Египетские. Именно они хранили то самое наследие древней мудрости. Арабские...ну их целебность вообще некоторыми практикующими врачами оспаривалась. К сожалению, древние египтяне оставили их не так много, и в связи с растущим спросом со стороны голодных европейцев, добыча ценного лекарственного сырья из гробниц стала испытывать трудности уже к началу 16 века. В связи с истощением нефтяных месторождений. Это может показаться странным, но, похоже, бОльшая часть египетских мумий закончила свой трудный путь в желудках европейцев. Если бы Египтяне могли предвидеть такой исход, они бы наверняка придумали кремацию. Или, хотя бы, накачивали своих мертвых мышьяком.

("Сейчас-сейчас я излечусь от всех болезней, как учил нас великий Парацельс", - размышляет сотрудник музея с нехорошим огоньком в глазах)

В общем, на фармацевтический рынок средневековья надвигался дефицит самого главного препарата.

Недобросовестные производители, конечно, быстро придумали способ бороться с дефицитом в условии роста мировых цен. История зафиксировала множество примеров таких "хитрецов", собирающих любые мертвые тела, готовящих их в печке (чтобы не протухли и для аромата), позже досушивая на солнце. Да, они умудрялись подделывать мумий и впаривать их наивным покупателям, неспособным отделять оригинал от подделки. А как его определить? Привольнова, Еделева и обществ защиты прав потребителей в то время не было и никто не мог дать дельного совета.

А состав на этикетках никто не писал...

Вскоре европейцы, чтобы не зависеть от импортного товара, научились готовить аналоги в домашних условиях. Суррогаты, как сегодня сказали бы одни. Товары - заменители, как сказали бы другие. Новые, прогрессивные технологии, как сказал бы я.

Выдержка отсюда. Датировка около 1600 года, но рецепт повторяется неоднократно в разных источниках с небольшими вариациями в трудах многих известных философов, врачей и ученых.

Возьмите чистый труп рыжеволосого мужчины (в рыжих кровь менее густая, а значит плоть будет более высокого качества), возраста около двадцати четырех лет, кто был казнен или умер жестокой смертью. Оставьте тело лежать один день и одну ночь под солнцем и луной - но при хорошей погоде. Порежьте плоть на кусочки, обрызгайте их миррой и немного алое. Затем вымачивайте их в спирте несколько дней, дайте повисеть на 6-10 часов, снова вымачивайте, затем сушите на воздухе в сухом и затемненном месте. Таким образом кусочки будут напоминать копченое мясо и не будут вонять.

Вариации в рецептуре включали себя продолжительность обработки, снижение требований к цвету волос или наоборот, сужение требований к способу смерти или даже точному времени смерти. Ну, как обычно это бывает, с народными рецептами.

Всячески поддерживали такую медицину, как натуральный и целостный подход к оздоровлению, еще последователи Галена. (Это тот самый Гален был отцом фитотерапии? Можете не отвечать, именно тот) Ничего в этом удивительного нет. Безусловно, мудрая древняя философия в сочетании с христианскими представлениями о человеке, как венце мироздания, не могли привести ни к чему другому.

С появлением Парацельса медицинское людоедство обрело второе дыхание.

(Парацельс, как его показывает нам Вики. Без всякой иронии, великий человек)

Парацельс считал должным употребление человеческой крови строго по астрологическим правилам и часто указывал на недопустимость использования полуразложившихся трупов для приготовления лекарств. Лечебной силой обладали только свежие части тела, не лишенные еще живительной энергии, и его последователи еще многие века практиковали такой подход. Парацельс - это безусловный авторитет, не так ли? Подобное лечит подобное (не здесь ли основ гомеопатии?), значит нет ничего зазорного, кроме полезного в употреблении органов мертвого человека для лечения живого?

Эффективность таких лекарств была неоднократно продемонстрирована на практике и зафиксирована в трактатах. Даже немногие противники-моралисты таких лекарств признавали, что эффективность очень высока. Не сравнима с аналогичными снадобьями, приготовленными из животных.

Не "против", а "за" выступало и христианство, во главе с разными Римскими Папами, частенько прибегавшими к таким способам лечения. Ведьмы, неисчислимым количеством гибнущие в огне святой инквизиции, часто по обвинению в поедании человеческой плоти, как это ни парадоксально, погибали от рук тех, кто человеческую плоть действительно ел.

Те, кто побогаче, покупали лекарства из человеческих тел в аптеках. Те, кто победнее, пытались урвать свою долю человеческой кровушки во время разного рода публичных казней. Не только тяга к кровавым зрелищам собирала столько посетителей разного рода обезглавливаний и колесований. Палачи, торгующие разными частями тела своих подопечных, были одними из богатейших людей своего времени.

(Казнь Карла I. Зрители ждут плацебо лекарства. Традиция пить свежую кровь казненных дожила до второй половины 19 века.)

Тертые человеческие черепа от подагры, эпилепсии и лихорадки. Человеческий жир (особенно ценился детский, ага) от ревматизма и как основа для косметических средств. Печень от цирроза. Мармелад из крови как средство от всех болезней разом. Истертой человеческой плотью лечили охотничьих псов и ловчих птиц. И конечно, мумии...мумии... Египетские, Арабские, Самодельные. Это не я придумал (это я в книжке прочитал), так жили и лечились люди совсем недавно.

Многие основывают свою жизнь на тех же принципах и сегодня. Нет, людей не едят. Но принципы - те же.

Ведь это натурально.
В этом глубокая философия.
В этом мудрость веков.
И никакого заговора фармацевтов и химии...

Заключение.

Смысл всего написанного вовсе не показать глупость предков и ужасы средневековой Европы. Хотя, конечно, это было не самое приятное время и место для жизни. Я бы не хотел там жить. Смысл в другом.

Адептам гомеопатии, фито-арома-энерго-кристалло и прочих альтернативных терапий, иглоукалываний, аюрвед и всего прочего одаренного. Если не поняли - это аналогия, кто Вы есть на самом деле, в чем состоит суть Ваших учений. При этом вы, безусловно, не ровня поедателям людской плоти прошлого. Они, в прошлом, жили так, как могли. Заблуждаясь, они искали знание для нас. Нашли это знание. Поэтому им простительно. Им-можно. Они - молодцы. Авиценна, Гален, Парацельс, Джон Френч, который перегонял настойку из человеческих мозгов - они все молодцы. Они - гении.

Вы - нет. Вы хуже средневековых людоедов. У Вас есть знание, которого не было у них. Но вы не хотите им пользоваться. Вы не хотите открывать новое знание. Вместо того, чтобы его умножить и развить, вы его уменьшайте и забываете.

Ликбез. ГМО

ГМО (или генетически модифицированный организм) — это растение или животное, чей генетический материал был изменен и благодаря этому обрел новые свойства. Животные и растения, выведенные методом традиционной селекции, по сути, тоже являются генетически модифицированными, однако на данный момент понятие «ГМО» их не охватывает. Генномодифицированным принято называть только тот организм, чьи гены были изменены при помощи генной инженерии — в лабораторных условиях, путем непосредственного влияния на ДНК.

Как правило, на ДНК (молекулу, которая хранит, передает и реализует генетическую программу развития живых существ) влияют следующим образом. Участки ДНК (гены) тщательно изучаются, среди них выбирается тот, который отвечает за нужный наследуемый признак (свойство). Этот ген выделяется, затем его вводят в так называемый вектор, переносчик информации. Например, для генетической модификации некоторых растений в качестве вектора раньше использовали плазмиду из Agrobacterium tumefaciens. Эта плазмида — генетическая структура, находящаяся вне хромосомы бактерии, в природе она способствует переносу генов в растение. Например, клубеньки на корнях бобовых растений появились с помощью этой плазмиды. Там находятся бактерии, и благодаря такому симбиозу почва обогащается азотом. То есть в основе метода ГМО лежит явление, подсмотренное учеными у природы.

Если ген встраивается, то из большого количества мутантов отбираются растения с полезными свойствами и отсутствием уродств. Проверяется место встраивания. В этом отношении о генетических свойствах полученного ГМ-сорта известно намного больше, чем о сортах, полученных химическим и радиационным мутагенезом. (С 1950-х годов большинство сортов культурных растений формируются с помощью облучения или применением химических мутагенов.)

На данный момент генетически модифицированными могут быть и микроорганизмы, и растения, и животные (в том числе насекомые и рыбы), однако чаще всего в медиа и повседневной жизни термин «ГМО» употребляется в отношении продуктов питания растительного происхождения.



О чем спор

Главный вопрос, который волнует общество, — каким образом появление генномодифицированных организмов влияет на природу и человека:

— Вредит ли употребление ГМО здоровью человека?

— Вредят ли ГМО биоразнообразию?

— Вредят ли ГМО фермерству и экономике?

Определенное место в дискуссиях занимают и этические вопросы: например, «насколько правильно вмешиваться в дела природы и "играть роль Создателя"?».



Pro

Генная инженерия позволяет избирательно воздействовать на гены, получать организм с запрограммированным набором положительных свойств и уже в процессе создания видеть результат, «отсекая» свойства ненужные. Традиционная селекция, напротив, ведет к изменению сразу нескольких свойств организма — так, кукуруза, в результате действий человека ставшая намного более крупной, существенно потеряла в содержании полезных жиров; помидоры благодаря традиционной селекции стали созревать равномерно, но потеряли свой сладкий, сахаристый вкус и сочность.

Избирательно влияя на наследуемые свойства, генная инженерия может создавать организмы, способные выживать в наиболее суровых условиях. Это позволит выращивать овощи, фрукты и злаки там, где земледелие крайне затруднено или пока невозможно. Значит, проблема голода может быть решена.

Также благодаря генной инженерии удастся создавать продукты питания с большей пищевой ценностью. Журнал Time сообщил о культивировании ГМ-бананов, обогащенных витаминами. Если результаты исследований будут положительными, уже к 2020 году такие растения дадут плоды на территории Уганды. Это должно снизить заболеваемость и смертность среди голодающих детей Африки.

Устойчивые к непогоде, сорнякам, насекомым и болезням ГМО позволят фермерам гарантированно выращивать больше растений, прилагая меньше усилий и затрачивая меньше ресурсов. Прибыль от этого возрастет.

Никаких убедительных доказательств вреда генномодифицированных организмов для окружающей среды или для биоразнообразия нет.

Не было обнаружено и воздействия ГМО на здоровье человека. Негативные последствия от употребления той или иной «биотехнологичной» пищи такие же, как и от употребления не ГМ-продуктов. Конечно, нельзя исключить, что в результате селекции получится более аллергенный мутант. Но специальные методы контроля требуют, чтобы новый сорт не был более аллергенен, чем старый. И в этом отношении за ГМО следят сильнее, чем за селекцией.

Не была доказана вредность долгосрочного употребления ГМО. Встраивание генов ГМ-организма в ДНК человека — не более чем миф. То, что происходит с ней в пищеварительном тракте не зависит от происхождения ДНК. Все молекулы «перевариваются» одинаково — они распадаются. И переноса генов от еды к человеку не происходит.



Contra

Генная инженерия — отрасль достаточно молодая, есть мнение, что она пока не готова вписаться в текущую экономику. Земледельцы и фермерские хозяйства, привыкшие к выращиванию традиционных или, как они говорят, «органических» продуктов, опасаются, что ГМ-организмы вытеснят традиционные за счет более высокой приспособляемости. И считается, что компании, продающие ГМ-семена, станут монополистами, предлагая невыгодные условия полностью зависимым покупателям.

Также высаживание ГМ-растений, хотя поначалу и снижает потребление гербицидов, затем природа берет свое и вредители приспосабливаются. В итоге требуется использовать больше подобных веществ. (Однако это характерно и для устойчивых сортов, созданных без применения ГМ-технологий.)

Неготовность технологии войти в экономику проявляется и в недостаточности законодательной базы. Текущие нормативные акты не могут регулировать деятельность развивающейся индустрии на мировом рынке. Каждый регион имеет собственные законы касательно ГМО: где-то технология (и ее производные) поддерживается, где-то — находится под запретом. При этом и запреты, и разрешения в каждой стране разные. Разные они даже в отдельных штатах США. И при этом еще часто меняются.

На данный момент в России разрешено выращивать ГМО на опытных участках, разрешен и ввоз некоторых сортов кукурузы, картофеля, сои, риса и сахарной свеклы (всего 22 линии растений). С июля 2014 года в стране возможно регистрировать генномодифицированные семена растений.

В то же время общество активно противится каким бы то ни было разрешительным законодательным актам. Население не только России, но и большинства стран пока не готово к появлению организмов, созданных «в лабораторных условиях». Согласно опросу, проведенному Еврокомиссией, 77 процентов людей не поддерживают распространение ГМО.

Отчасти негативное отношение общества связано с незнанием вопроса. Например, в России, по данным ВЦИОМ, то, как расшифровывается аббревиатура ГМО, знает лишь 55 процентов опрошенных, 44 процента не могут дать точного определения. Около 3 процентов респондентов уверены, что ГМО — синоним вредной пищевой добавки.



Вывод

Генная инженерия — отрасль молодая и перспективная. Она могла бы избавить человечество от многих проблем (например, недостатка пищи, который может возникнуть из-за непрестанно увеличивающегося количества людей в мире). Однако на данный момент биотехнологии не очень хорошо вписаны в экономику и социальную жизнь. Например, необходимо пересмотреть законы о ГМО. Указание, что продукт содержит ГМО, на самом деле не несет никакой ценной информации. Можно обязать производителей сертифицировать каждый продукт питания и маркировать его, самым подробным образом указывая информацию о составе (в том числе с перечислением всех ГМ-компонентов, которые также должны быть строго каталогизированы и занесены в общий реестр). Это сделает технологию более открытой, позволит потребителю принять взвешенное решение, покупать или не покупать тот или иной продукт, и предотвратит различные спекуляции. Так, страхом обывателя перед генной инженерией сейчас пользуются продавцы и производители — значком «не содержит ГМО» маркируются даже те продукты, которые в принципе не имеют генетического материала: к примеру, соль и сахар.

О вкусных и здоровых мутантах

Современные люди — очень интересные создания. Они, например, боятся своей еды. Невозможно включить телевизор или открыть новостной сайт, чтобы не услышать очередной рассказ о том, как злые пестициды, объединившись с генетически модифицированной кукурузой, готовятся истребить человечество.

Если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой никто не гонится. Наши предки были прекрасно знакомы с этой аксиомой. Значительную часть эволюционной истории они были не столько охотниками, сколько едой, и это отложило отпечаток на современных нас, строящих цивилизацию каких-то жалких 20 000 лет. Самые смелые и любопытные представители нашего вида погибали в пасти крокодила или пещерного медведя. Самые осторожные выживали и оставляли потомство. До тех пор, пока наконец не появились мы. Не слишком богатые наследственным героизмом, увы.

Сегодня вокруг нас очень мало крокодилов и пещерных медведей, но нам все еще страшно. Нам просто не может быть не страшно — такова природа человека, запрограммированного на регулярные приступы ужаса и подозрительности. Бояться абстрактно неинтересно, поэтому мы, верные традициям наших параноидальных предков, охотно пугаемся вещей на первый взгляд чрезвычайно мирных, если не сказать, скучных. Например, общество в целом очень любит бояться новых технологий. Мы находим источники опасности в проделках фармкомпаний и производителей продуктов питания. В ГМО и пищевых добавках. В удобрениях и пестицидах. Хотя определение «мирно и скучно» лучше всего описывает положение дел в современной индустрии производства питания, в которой как раз все обстоит очень неплохо.

➡ Синтетические удобрения

Земледелие — важнейшее изобретение человека, который раньше жил в гармонии с доброй природой (лет двадцать в среднем), а теперь стал жертвой испорченного технологиями современного общества (в котором большинству из нас удается промучиться в 3–4 раза дольше). Первые фермеры довольно быстро столкнулись с проблемой: земля дает хороший урожай очень недолго. Если хочешь вырастить много зерна, надо распахивать новые земли. Видимо, в земле есть какая-то ограниченная сила, которая позволяет растениям расти. Постепенно люди научились восстанавливать эту таинственную силу. Придумали трехпольную систему земледелия. Стали удобрять землю навозом, который, как оказалось, содержит эту таинственную силу в избытке. С научно-технической революцией пришло понимание, что сила эта не имеет под собой мифической природы. Это не что иное, как химические вещества, необходимые для развития растений. Они-то и содержатся в навозе. И пожалуй, самые дефицитные из этих веществ — соединения азота, в том числе нитраты. Да-да, те самые злые нитраты, об опасности которых нам бесконечно трубят газеты и телевизор. Хотя вообще-то нитраты содержатся в любой почве, они важны для растений, при их достатке растения вырастают толще и счастливее. Во второй половине XIX века рост населения потребовал увеличения производства еды, и навоза на всех стало не хватать. Стало вдруг понятно, что если срочно не достать удобрений, то всем может стать плохо и голодно. Сначала люди полностью «съели» все запасы гуано на планете, не забыв попутно уничтожить несколько уникальных экосистем и немного поубивать друг друга в вой­не за владение ценным ресурсом. Потом начали разработку залежей селитры, которые тоже неожиданно начали подходить к концу. Казалось, гибель неминуема.

Апокалипсис был отменен в начале прошлого века. Немецкий химик Фриц Габер придумал способ фиксировать азот из атмосферы в виде аммиака и заодно получил за это Нобелевскую премию. Из аммиака можно было делать азотные удоб­рения, в том числе те самые нитраты, которыми пугают в телевизоре. Между прочим, три четверти атомов азота в нашем теле попали в него в результате этого открытия. Можно сказать, что мы состоим из удобрений. Или еще правильнее: если бы не эти удобрения, три четверти современного человечества блистало бы сейчас своим отсутствием. На них не хватило бы азота, поэтому излишки людей погибли бы в результате голода и страшной резни за продовольствие — лежали бы и обогащали своими останками почву. Очень органичненько.

И когда тебе говорят, что «органическое земледелие» спасет человечество, — тебе лгут. Оно его убьет. И когда тебе говорят, что органические удобрения полезнее синтетических, — тебе опять лгут. Потому что молекулы в тех и других совершенно одинаковые (правда, в синтетических удобрениях не содержатся, например, болезнетворные бактерии, глисты и масса других приветов от натуральной природы). А всю правду про эффективность натуральных удоб­рений могли бы рассказать индейцы майя. По одной из самых убедительных версий, их цивилизация погибла, когда количество населения вышло за пределы возможностей истощенной земли. Им не повезло, у них не было Габера. А у нас был.

➡ Пестициды

Удобрения — это хорошо. Но рост населения продолжился, и потенциал роста в производстве еды за счет синтетических удобрений в первой половине прошлого века был исчерпан. Требовалось новое решение, и его дала вовремя подоспевшая так называемая «зеленая революция» — целый комплекс инноваций в сельском хозяйстве. Одним из двигателей «зеленой революции» стали пестициды — вещества, которые уничтожают вредителей и сорную траву. Пестициды — это, конечно, химия, потому что вообще любое вещество по определению химия, никуда от этого не деться, так по-подлому устроена Вселенная. Пестициды, безусловно, вредны. Для вредителей. Иначе бы их никто не применял. А вот культурным растениям и, как следствие, человеку они приносят огромную пользу.

Пестициды — это не изобретение человека. Это изобретение растений. Растение обычно не может дать сдачи своим врагам, настучав им листьями по хищной макушке, и ему приходится по-хитрому обороняться от желающих его съесть. Каждый вид делает это как может. Кофе и чай используют ядовитый инсектицид кофеин. Ива — аспирин. Апельсины накапливают в корках терпены — пестициды, запах которых нам кажется таким сладким и приятным. Стручки ванили убивают желающих полакомиться ванилином. Мята использует ментол в качестве антибиотика и фунгицида. Капсаицин в красном перце навсегда отбивает желание у вредителей перекусить яркими плодами. Любые специи и приправы — это пестициды в чистом виде. Неслучайно народная мудрость для опрыскивания растений от вредителей рекомендует использовать разные настои пряных растений.

Есть в природе и растения, защитные вещества которых опасны не только для насекомых и растений-паразитов, но и для млекопитающих, например для человека. Такие растения мы называем ядовитыми, хотя в той или иной степени любое растение на этой планете хоть для кого-то ядовито. Более того, в увеличенной дозе смертельным ядом для нас могут стать и вещества, содержащиеся в самых, казалось бы, обычных растениях: картофеле, яблоках, помидорах или салате.

Когда тебе говорят, что «натуральные вещества из растений» полезны и безвредны, в отличие от искусственных, — тебе лгут. Свойства вещества вообще-то не определяются происхождением — это основы атомно-молекулярной теории. Современные синтетические средства намного безопаснее пестицидов первых поколений и любых натуральных средств обработки растений, да еще при этом значительно эффективнее. Их безопасность и токсичность изучены. Отравиться ими, конечно, можно, если съесть сразу стакан. Но остаточные количества в готовом продукте не опаснее запаха ванили в творожном десерте, а польза от них огромная, ведь вредители и сорняки способны уничтожить урожай гораздо эффективнее любой засухи. Попытка отказаться от использования пестицидов сейчас была бы в миллион раз опаснее попытки отказаться, например, от антибиотиков. За год без антибиотиков умерло бы несколько десятков миллионов человек, а отними у нас синтезированные пестициды — и в течение года от голода умрет миллиард. Нет, конечно, небольшие эко-органик-натур-фермы могут баловаться, выращивая за дикие деньги погрызенные слизняками морковки для ценителей прекрасного, но для массового производства пищи пестициды абсолютно необходимы.

➡ Селекция и ГМО

Приятное уху широкой публики понятие «селекция» и противное ему же словосочетание «генетическая модификация» по сути одно и то же действие: повышение производительности промышленных живых организмов. Еще точнее, генетическая модификация есть естественное и логичное развитие селекции.

Природа вовсе не встречала нас тут пряниками с плюшками. Обилие растительной пищи в своем рационе человек сумел получить, только изрядно покуражившись над растениями. Дикие яблоки кислы и тверды. Дикий картофель несъедобен. Дикая кукуруза плодоносит такими невзрачными початками, что хвала индейцам, сумевшим угадать в этой траве хоть какую-то съедобность. Нужно понять главное: ни одно растение в мире не было от природы готово вступить в дружбу с человеком. Деревья могли приманивать птиц, чтобы те разносили их семена. Кусты могли заигрывать со жвачными животными, чтобы те носили их колючие соцветия в своей шерсти. Но на человека растительный мир Земли хотел плевать с высокой колокольни. Все растения, которые тысячу лет сопровождают человека, были в свое время нами изувечены и модифицированы нужным нам образом. Селекция возникла одновременно с земледелием. Постепенно, отбирая лучшие семена для культивирования, мы неузнаваемо изменили натуральные растения, превратив их в нежизнеспособных мутантов. Эти мутанты могут расти только в специально созданных для них условиях, защищаясь от сорняков и вредителей лишь с нашей помощью; им необходимы специальное питание, полив, аэрация и десять тысяч чертей в ступе. Никакой естественности и натуральности нет ни в поле спелой пшеницы, ни в отягощенных плодами яблоневых садах — сплошное насилие над природой. С открытием законов наследственности Менделем и трудами Мичурина селекция вышла на новый уровень — целенаправленного выведения сортов с желательными признаками. С этих пор мы не просто скрещивали растения. Теперь мы травили их семена ядами и облучали радиацией, вызывая неконтролируемые мутации и наблюдая, что из этого получится. Если получалось что-то интересное, мы пытались это использовать (большая же часть этих мутаций приводила к бесполезным либо вовсе пугающим эффектам). Именно таким образом было получено большинство сортов употребляемых нами сегодня овощей, злаков и фруктов. А потом мы научились делать ГМО. На смену топору пришел скальпель. Вместо того чтобы, как при селекции, менять наугад половину генов у растения или заставлять генокод растения сходить с ума, воздействуя на него радиацией, мы научились вставлять один-единственный ген в строго запланированный участок ДНК. Современные требования безопасности обязывают проводить всесторонние исследования получившегося сорта, годами тестировать его на возможные риски. Однако именно сейчас человечество вдруг решило, что попытки улучшить растение чудовищно опасны. Но когда тебе говорят, что ГМО опаснее селекции, — тебе лгут. Когда тебе говорят, что «чужие гены могут встроиться в твой собственный ДНК», — тебе лгут. Ведь если бы гены умели скакать по хромосомам прямо из желудка, мы все давно уже были бы свеклообразны и картофелеподобны.

А ведь ГМО — не просто самый безопасный метод изменения растения нужным нам образом. Это еще и гарантия выживания человечества в будущем. Даже самые лихие селекционные методы, предполагающие, например, радиоактивное облучение растений и семян, часто не могут решить многие задачи, которые решают ГМО. Селекцией не получится вывести рис, содержащий бета-каротин, способный избавить от дефицита витамина А и ежегодно спасать полмиллиона детских жизней. Не удастся сделать картофель, который будет устойчив к фитофторе и колорадскому жуку одновременно. Селекцией не получилось бы заставить бактерии синтезировать человеческий инсулин. Не получилось бы с помощью селекции и сократить применение дорогостоящих пестицидов в сельском хозяйстве. Вот что говорит А.К. Гапоненко, главный научный сотрудник Института биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН, доктор биологических наук, профессор: «У нас насекомые съедают до 25% урожая, а борются с ними только пестицидами, причем часто в повышенной против всяких норм концентрации. Цена вопроса для химической промышленности, по моим подсчетам, около 80 миллиардов рублей ежегодно».

Опасения экологов о негативном влиянии ГМО на природу вообще сегодня подтверждаются с точностью до наоборот. Внедрение ГМО способствует снижению использования пестицидов, приводит к восстановлению биоразнообразия. Уже ведется проект по объединению в симбиозе пшеницы и азотфиксирующих бактерий, который в случае успеха позволит отказаться даже от использования азотных удобрений. Выведение засухо- и соле­устойчивых сортов даст нам возможность использования земель, казалось бы навсегда утраченных для сельского хозяйства. Да любой нормальный эколог за такие перспективы родину продал бы!